Александра Пахмутова поделилась "Нежностью" с Татьяной Лиозновой

В начале была... песня!

Однажды режиссер Татьяна Лиознова услышала написанную Александрой Пахмутовой песню "Нежность" в исполнении Майи Кристалинской и влюбилась в нее. Тогда песня не считалась "хитом": премьера в Доме Союзов в декабре 1965 года прошла довольно прохладно, но Кристалинская продолжала ее петь в концертах. Лиознова же, что называется, запала на нее, часто крутила в уме, придумывая, какой бы подошел сюжет под "Опустела без тебя земля...".

Как-то она увидела в еженедельнике "Неделя" рассказ писателя Александра Борщаговского "Три тополя на Шаболовке" о том, как сельская женщина по имени Нюра, у которой дом, семья, большое хозяйство, поехала в столицу и там познакомилась с таксистом. Случайное знакомство, пусть и не к чему не приведшее, всколыхнуло душу: домой в обычную жизнь вернулась совсем другая Нюра.

Лиознова стала обдумывать образ своей будущей героини: "Нюрке должна была нравиться, так же как и мне, эта песня. Только она пела ее по-своему, а как же она ее пела? А вот так, заунывно, протяжно, со вздохом..."¹. Сценарий будущего фильма, казалось, складывался сам собой - бери рассказ и экранизируй его!

Споры вокруг сценария

Но не тут-то было! Киностудия им. Горького, дождавшись сценария фильма от Борщаговского, отправила его в Кинокомитет СССР. Сценарий, как тогда было принято, должен был пройти обсуждение на разных уровнях: эксперты, чиновники... А тут еще другие авторы - Николай Дубов и Эфраим Севела - прислали свои сценарии на похожую тему о городе и деревне. Даже основные персонажи там были по профессии одни - шоферы.

Кинокритик Михаил Блейман, отличавшийся строгим взглядом на работу коллег, опасаясь однообразия возможных фильмов, заявил: "Его [сценарий Бощаговского] можно поставить, и беды от этого не будет. Но если его не ставить, беды не будет тоже. Больше того, мне не очень-то нравится образ героини, задавленной жизнью, <...> что она так и погибнет в собственническом свинском мире, в который ее погрузил автор. Как будет дальше после той встречи с таксистом жить героиня - вот главный вопрос. Изменится или нет? Ответа в сценарии нет. А если нет? Тогда - страшное дело: тысячелетний свинский быт сильнее окажется, чем те ростки новой жизни, которые пришли в деревню"².

Чиновники же, как им и положено, в первую очередь обращали внимание на идейность сценария. Т. Соколовская похвалила Борщаговского за осуждение "узкособственнического, расчетливого взгляда на мир" Нюрки и похвалу "одухотворенности", "душевному богатству человека", которыми наполняется главная героиня после поездки в Москву. В то же время Соколовская поспорила с автором. У Нюры есть "умение ценить трудовую копейку", потому что в отличие от горожанина, получавшего всегда "твердую зарплату", сельский житель "с трудом находил деньги на хлеб и прочие продукты питания, которые не произрастают на его огороде".³

И все-таки Лиозновой поверили, и постановка запустилась.

Борьба с Дорониной за Доронину

Татьяна Михайловна не стала искать актрису на главную роль. Ее выбор сразу пал на Татьяну Доронину. Она чувствовала, что именно эта артистка сможет передать личную драму Нюры. Но Доронина - неожиданно для режиссера - отказалась. Во-первых, она была очень занята во МХАТе. Во-вторых, сценарий, как потом вспоминала актриса, оставлял впечатление сомнительной истории о несостоявшемся адюльтере. Интересной работы у нее и без того хватало... Лиознова пошла на хитрость, не стала даже заикаться о пробах на роль, просто пригласила Доронину в гримерный цех, якобы внимательнее посмотреть на внешность артистки и что-то для себя прикинуть. Доронина нехотя приехала, гримеры немного поколдовали, отсняли фото, на этом и расстались.

Но не прошло и недели, как Татьяна Михайловна еще раз попросила Татьяну Васильевну приехать на студию. В кабинете режиссера было разложено множество ее прекрасных фотографий в разных ракурсах. Лиознова поставила Доронину перед фактом: ее утвердили на главную роль. Тут же объявила, что подобрала ей надежного партнера на роль московского таксиста - коллегу по МХАТу Олега Ефремова (хотя поначалу всерьез рассматривала звезду фильмов "Весна на Заречной улице" и "Девчата" Николая Рыбникова). Дорониной оставалось только подивиться хватке Лиозновой: отступать ей было некуда... Да, возможно, уже и не очень хотелось.

А вот с героями второго плана все было не так однозначно. На разные роли, как свидетельствуют записи о пробах в съемочном журнале, претендовали и юная Елена Проклова, и молодая, находившаяся тогда в творческом "простое" Людмила Гурченко, и Жанна Болотова, и Ростислав Плятт. Побывали на студии и два Георгия - Жженов и Штиль. Но Лиознова предпочла им всем другие кандидатуры... Зато вышедшего к тому времени на пенсию актера Хикмата Латыпова, выразительно сыгравшего в фильме дедушку из Ташкента, ассистент режиссера специально летал уговаривать сняться у Лиозновой в знойный Узбекистан. И не зря!

Съемки не обошлись без мата

Летом 1967 года начался съемочный период. Он проходил без приключений. В июне и августе группа выезжала в подмосковные Озеры, а оттуда - на съемки сельской натуры в одну из деревень по Оке, того самого дома Нюрки, которым открывается фильм. Интересно, что в картине не всегда играли те актеры, которые планировались. Например, некоторые "эпизодники" были заменены местными актерами "Театра Народного творчества".⁴

В Москве скрытой камерой снимали улицы, площадь на Шаболовке, вокзал на Комсомольской площади. В то время это было модным у операторов, так как позволяло максимально приблизить зрителя к реальной городской жизни, в которой действуют герои фильма. Настоящими были и касса кинотеатра, и диспетчерская автопарка. Вот только кафе "Три тополя" - декорация, построенная работниками студии.

Особого внимания потребовала душевная сцена, где главные герои сидят в такси под проливным дождем и Нюра по-своему поет "Нежность". Качественно взять крупные планы лиц Дорониной и Ефремова было невозможно - съемочная аппаратура громоздкая и просто не помещается перед лобовым стеклом автомобиля. Поэтому у машины такси был "дублер", которого распилили, сняли лобовое стекло, чтобы поставить камеру и взять крупный план. Лиознова очень хотела записать живой, естественный звук без последующих наложений в студии. Но вот незадача: поливальная машина, имитировавшая дождь, давала сильный шум, голоса актеров не были слышны. Тогда прибегли к хитрости: крышу автомобиля обложили матами, и шумоподавление стало намного лучше.

Строптивая Пахмутова

Осенью 1967 года полным ходом в штатном режиме шел монтаж картины. На готовый материал нужно было накладывать музыку. Татьяна Лиознова позвала на студию Александру Пахмутову, написавшую ее любимую "Нежность". А Александра Николаевна, узнав, что к чему, решительно запретила использовать песню. Как выяснилось, ее покоробило, что трогательная песня, написанная для жен летчиков, космонавтов, используется фоном для рассказа о том, как "какая-то тетка на базаре мясо продает, ну что это такое?"⁵.

Лиозновой хватило такта и выдержки, чтоб убедить Пахмутову приехать на студию и все увидеть своими глазами. Режиссер показала ей фрагмент, где Доронина пела "Нежность" в такси. И композитор растаяла. Позже она вспоминала, что в тот момент подумала: "Господи, я никому в жизни не отдам эту картину!"⁶. Понравилась ей и игра Олега Ефремова. В итоге Пахмутова не только разрешила Лиозновой использовать песню в фильме, но и сама написала к нему всю музыку.

А в последний момент в октябре 1967 года Киностудия им. Горького сообщила Кинокомитету о смене названия - новое было чуть другим: "Три тополя" перенесли с Шаболовки на Плющиху. Видимо, киночиновники не хотели невольной ассоциации с главным телевизионным центром, находившимся тогда на Шаболовке.

Зритель плакал!

Фильм "Три тополя на Плющихе" вышел на киноэкраны Советского Союза весной 1968 года. Он собрал около 26 миллионов зрителей. В архивном фонде Театра "Современник" сохранились письма, которые зрители писали в то время актеру Олегу Ефремову. Читая их, ощущаешь, как глубоко тронула людей новая картина Лиозновой.

Ольга Дубровская из Челябинска: "Один мой товарищ сказал: "Вот вы переживаете там за этого таксиста, что он ждет ее. А что тут особенного? Подумаешь! Вот если бы он был настоящий рыцарь, он бы чемодан помог ей донести до квартиры"". Другая знакомая Дубровской скептически заметила, говоря о судьбе Нюрки в своей сельской семье: "Нет, не уйдет она. Все-таки муж, дети, хозяйство. Вам легко рассуждать: уедет, уедет. А вы вот встаньте на ее место, тогда пораздумаете"⁷.

Н. Баркова из Томска рассказала в своем письме, что одна ее подруга, идя на фильм во второй раз, заявила ей, мол, можете идти "на Доронину", а я иду "на Ефремова"⁸.

Вероника С. честно признавалась актеру: "Я никогда не плачу, когда вижу какой-нибудь фильм. А здесь плакала. Мне казалось, что Вас постигло то же несчастье в жизни"⁹.

Кажется, такие споры и эмоции картина вызывает до сих пор...

• _{1. Цит. по: Свинников В. Татьяна Лиознова. Мгновения прекрасной и яростной жизни. М., 2024. С. 68.}
• _{2. Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 2944. Оп. 4. Д. 951. Л. 5.}
• _{3. Там же. Л. 6.}
• _{4. Там же. Д. 952. Л. 14.}
• _{5. Цит. по: Свинников В. Указ. соч. С. 71.}
• _{6. Там же.}
• _{7. РГАЛИ. Ф. 3152. Оп. 1. Д. 107. Л. 31.}
• _{8. Там же. Л. 34.}
• _{9. Там же. Л. 68.}