Загадки медного стола Никиты Демидова

Надпись и сам стол давно привлекали внимание исследователей. Одни авторы относились к дате на столе с доверием и поэтому считали, что стол - невьянского происхождения. Ведь в 1715-м Демидовы владели на Урале одним лишь Невьянским заводом¹..

Иное мнение сложилось у тагильского историка К. Ф. Ляпцева, который наиболее последовательно интересовался обстоятельствами появления медного стола. Он пришёл к выводу, что история возникновения и развития медной промышленности в России вообще и на демидовских заводах, в частности, не согласуется с надписью. Больше всего сомнения вызывало то, что стол был сделан "из первой в России меди", и то, что это произошло в 1715 году. Ляпцев считал, что в 1715-м у Демидовых не было ни медного завода, ни достаточного количества меди для изготовления такого стола. Усомниться в дате заставляла и сама надпись, где Демидов назван "бывшим комиссаром" и где упомянут "Великий Государь и Император". Звание комиссара Никита Демидов носил до самой смерти в 1725 году, и "бывшим" его могли назвать только после смерти. А Пётр I в 1715 году именовался только царём, титул императора он получил 22 октября 1721-го.

Стиль и содержание надписи на столе, а также химический анализ меди, изящество форм и высокое качество отливки позволили Ляпцеву прийти к выводу, что стол был отлит в 1835-1840 годах на бронзолитейной фабрике Выйского завода мастером-литейщиком Ф. Ф. Звездиным. Версию более раннего изготовления крышки он отверг: химический анализ всех частей стола оказался одинаков.

Но кому и зачем понадобилось фальсифицировать надписи и дату изготовления стола? Ляпцев предположил, что потомки Н. Д. Демидова стремились утвердить в общественном сознании образ Демидовых как "первооткрывателей и основоположников медной промышленности в России", и обвинил заводчиков в непомерном тщеславии². По нашему мнению, здесь исследователь, не имея документальных подтверждений, пошёл уже по пути домыслов.

Официальная точка зрения гласит, что выплавка меди на Среднем Урале началась с пуска в 1722 году Выйского медеплавильного завода Демидовых. В 1723-м на нём действовало 6 печей и было выплавлено 766 пудов меди³. Однако и в России вообще и на Среднем Урале, в частности, медь плавили и раньше.

Появление отечественного медеплавильного производства связано с открытием месторождения полиметаллических руд на притоке Печоры - реке Цильме. Ещё в древности была распространена попутная добыча золота из медных, медно-никелевых и свинцово-цинковых руд. И из медной руды, обнаруженной в 1491-1492 годах в бассейне Печоры, получили первые российские серебро и золото. В 1491-м, по приказу Ивана III, в эти места направили целую экспедицию за медной и серебряной рудой во главе с детьми боярскими В. И. Болтиным, И. К. Коробьиным, А. Петровым и с участием "немецких" мастеров Ивана и Виктора⁴. Как писал Николай Михайлович Карамзин, "с того времени мы начали сами добывать, плавить металлы и чеканить монету из своего серебра; имели и золотые деньги, или медали российские. В собрании наших древностей хранится снимок золотой медали 1497 года с изображением святого Николая: в надписи сказано, что великий государь вылил сей единый талер из золота для княгини (княжны) своей Феодосии"⁵.

Потом на Цильму направлялись геологоразведочные экспедиции Я. Литвинова (1620-1621), Р. Неплюева (1651-1653), В. Г. Шпилькина (1661-1664), Ф. Кыркалова и Г. Иконника (1667), Е. Фандергатена, Г. Бутенанта и Л. Нейдгарта (1672-1676), Ф. Огарёва и греческих рудознатных мастеров С. Григорьева и В. Левандиана (1702-1705). В ходе последней экспедиции, направленной Рудным приказом, у старинного рудника на Цильме построили медеплавильную печь и выплавили 3,5 пуда меди. По мнению побывавшего в 1896 году на Цильме геолога И. П. Бартенева, древние горные выработки охватывали площадь более 4 квадратных вёрст и из месторождения было извлечено не менее 25 000 тонн медной руды⁶.

В 1633 году увенчались успехом поиски на Каме. Здесь была обнаружена руда с высоким содержанием меди, и на базе Григоровского и Кужгортского рудников возник Пыскорский медеплавильный завод (1634-1657). Ключевую роль в его строительстве сыграли 15 саксонцев во главе с Аристом Петцольтом: они и организовали разработку рудных залежей, и занимались пуском завода и обучением русских мастеров. Пыскорский завод стал площадкой для внедрения зарубежных новаций в гидроэнергетике, выплавке меди, горном деле и углежжении. На нём впервые в России была организована многолетняя регулярная промышленная выплавка меди.

Надпись, выгравированная на столешнице. Фото: Нижнетагильский музей-заповедник

Другим центром выплавки меди в России в середине XVII века стал государственный Казанский медеплавильный завод, упоминавшийся с 1640-х годов до начала XVIII столетия. Длительное время там работал рудознатец и потомственный литейный мастер, подполковник Лаврентий Нейдгарт. В 1670-1690-х годах он участвовал в поисках серебра в Поморье и в Нерчинске, а с конца XVII века до 1711 года руководил Казанским заводом и занимался геологоразведочными работами в Кунгурском уезде. На рубеже веков Казанский завод был центром обучения и распространения опыта рудознатчества в Прикамье и на Урале.

В 1689 году подьячий Калугин построил ещё один небольшой медеплавильный завод - на реке Сарали, к северу от Елабуги. Позже это предприятие взяли в казну и реконструировали.

В 1699-м в Россию выехали восемь горных специалистов, набранных в Саксонии. Среди них был и "опытный" (т.е. испытывающий руды) мастер Иоганн Блиер. Его основная задача заключалась в обучении русских учеников пробирному мастерству. В России Блиер возглавил группу горных и плавильных мастеров в структуре формирующегося Рудного приказа. Первым реальным результатом работы иностранцев во главе с Блиером стала находка промышленных запасов медной руды в Олонецком уезде у Бадмаозера (ныне Падмозеро), где в 1702 году заработала первая медеплавильная печь. Позже ещё одна плавильня появилась на Кончеозере.

В начале XVIII века на Урале начал свою деятельность предприниматель Фёдор Молодой. Он имел именной указ от 23 января 1704 года, разрешавший ему поиски руд и строительство заводов в Кунгурском, Усольском и других уездах. В датированной 1707 годом описи имущества Молодого упомянут и его небольшой медеплавильный завод (первый на Урале в XVIII веке), находившийся в деревне Мазуевке Кунгурского уезда: "В гору выход, в нём два горна плавильных к медному делу кирпишные"⁷. В 1711 году у плотины своего железоделательного завода на реке Мазуевке Молодой построил на средства казны медеплавильные печи, где успел выплавить 8 пудов меди, прежде чем был арестован за финансовые нарушения. Завод опечатали, а производство металла возобновили в Кунгуре, на новом заводе. Всего за 1712-1717 годы на Кунгурском заводе выплавили более 800 пудов меди.

До 1711 года бергмейстер И. Ф. Блиер пытался и возродить медеплавильное производство на месте бывшего Пыскорского завода. Там построили одну печь и выплавили 14 пудов меди. Отметим также, что в 1716 году плавильный мастер С. Щелкунов обнаружил медную руду у села Романова на реке Яйве, и с 1716-го по 1718-й там работал казённый Романовский медеплавильный завод. В 1703-м медную руду нашли и на восточном склоне Урала, близ речек Шиловки и Полевой. В 1713-м из руды этих месторождений получили первую медь на Уктусском заводе, находившемся в черте современного Екатеринбурга.

Как видим, промышленная выплавка меди в России велась ещё в XVII веке. Но откуда это мог знать неграмотный Никита Демидов?

В подтверждение усилий, которые предпринимал заводчик для выплавки меди, и правдивости надписи на столе приведём сведения из источников, недавно обнаруженных нами в РГАДА.

С выплавкой меди Н. Д. Демидов столкнулся уже в год передачи ему Невьянского завода. В декабре 1702-го, в "памяти" Никите Демидову, глава Сибирского приказа А. А. Виниус писал о выделении места на заводе под испытательную рудоплавную печь и о создании условий для медеплавильного мастера. Руду для опытов должны были привезти с реки Утки⁸. В наказе Виниуса говорилось не только о начале опытов с медной рудой казённых мастеров, но и о необходимости заводчику заниматься выплавкой меди на собственные средства. "А как привезут с Верхотурья медных дел рудоплавильных мастеров, и тебе б ему отвесть амбарец и место, где построить рудоплавную печку. И как руду медную с Утки к тебе привезут, заставить бы того мастера при себе переплавить и радетельно досматривать, чтоб после его отпуску мочно тебе самому было и приставленникам твоим ту руду обжигать, и толочь, и в печку сыпать, и плавить добрым мастерством, чтоб напрасно без дела и без добрых плодов руды не потерять. И в том Великому Государю показать свою службу, чтоб однолично выплавить меди красной для опыту и отвезти к Москве пудов 15-20. А сколь пудов меди чистой будет выплавлено, писать имянно"⁹.

Именным указом от 14 апреля 1703 года Демидову разрешили заводить железоделательные заводы и в Кунгурском уезде, "против уговору по верхотурским железным заводам, наёмными людьми и своими деньгами". В ответ на челобитную заводчика 14 мая 1705 года ему дозволили организовать в Кунгурском уезде и выплавку меди: "Руду копать и заводить заводы Никите Демидову, из расчёта платы из казны за выплавленную медь по 4 руб."¹⁰ Организация медеплавильного производства в этом указе выглядит уже решённым делом. Копать руды и строить заводы повелевалось "своими проторами", а расплачиваться за выплавленную медь предполагалось из кунгурских налоговых сборов.

Однако устройство заводов в Кунгурском уезде задерживалось по ряду причин. Осенью 1708-го заводчик жаловался, что в казну наряду с мельницами начали изымать, "для прибылей", и вододействующие заводы (уезд был разорён башкирским набегом и лишился источников налоговых поступлений). Из-за военных действий резко уменьшилось население уезда ("люди посечены, слободы выжжены"), а без наёмных рабочих заводить медеплавильное "большое дело" трудно и дорого. Никита готов был строить заводы при условии непосредственного подчинения его Сибирскому приказу, невзимания с него "мельничных прибылей" и удаления из уезда предпринимателя Молодого¹¹.

Последнему способствовали преступления Молодого: в 1707 году его взяли с поличным при провозе из Москвы на Урал запрещённого товара - пороха. После ареста Молодого Демидов взялся за дело энергичнее. В 1709-1710 годах по сооружению медеплавильных и железоделательных заводов в Кунгурском уезде предпринимались конкретные действия, из Москвы на "Кунгурские медные и железные заводы" посылали мастеровых и работных людей¹².

10 августа 1710 года вышли очередной указ и грамота Сибирского приказа верхотурскому и вятскому воеводам о разрешении комиссару Никите Демидову построить в Кунгурском уезде медные заводы "со всяким полным строением". Имеющиеся отрывочные сведения не позволяют точно определить, где начиналось строительство. Скорее всего, вся организационная суета проходила на месте будущего Суксунского медеплавильного и железоделательного завода. Руду предполагалось добывать вблизи рек Бым, Бырма, Турка. Из "кунгурских доходов" заводчику определялось ежегодное жалование в 1000 рублей "за усердное радение в поиске руд и строение тех заводов"¹³.

На этом сведения об организации Никитой Демидовым и его сыном Акинфием медеплавильного производства в Кунгурском уезде обрываются. Вероятно, по каким-то причинам заводчики так и не сумели начать выплавку меди до пуска в 1729 году Суксунского завода.

В 1715-м именным указом Петра I Никите Демидову повелевалось плавить медь в Тобольском уезде, где на восточном склоне Урала нашли медную руду¹⁴. В этом уезде был лишь один район, где уже имелись интересы Демидовых и где позже появились Шайтанский (город Первоуральск) и Ревдинский (город Ревда) заводы. Из-за медных рудников заводчики вступили в конфликт с управляющим Уктусским заводом Т. Бурцовым.

Здесь впервые остро проявилась основная технологическая проблема уральской металлургии того времени. На многих месторождениях в руде присутствовали одновременно медь и железо. Присутствие в железной руде меди мешало получать качественное железо, и Никита Демидов обратился в Москву с просьбой прислать ему известного специалиста - саксонца бергмейстера Блиера. Указом от 15 июня 1715 года "для разделения медной и железной руд" к нему направили "дозорщика рудокопных дел Ивана Патрушева" с двумя обучавшимися в Саксонии помощниками. Но ни Патрушев, ни ученики-иноземцы "к отправке не явились". Да и Акинфий Демидов отказался работать с Патрушевым, зная, что на Олонецких заводах у того не было практики в разделении медной и железной руды¹⁵.

С проблемой отсутствия на Урале квалифицированных медеплавильных мастеров и неумения разделить медь и железо при плавке руды столкнулись и на Уктусском заводе. В. И. Геннин писал: "Только у нас на тех заводах таких мастеров не обучается, которые бы могли ту медь с железом разделить, для того, что та медная руда пополам с железною рудою, а хотя мы пробу чиним, только меди с железом разделить не можем и железо выжигаем с великой трудностию"¹⁶.

Как в дальнейшем развивались события по выплавке меди в демидовских вотчинах, с какими проблемами столкнулись заводчики, видно из более поздних документов.

Полковник Геннин прибыл на Урал в 1722 году. В данной ему инструкции предписывалось: "Медные заводы также во всём исправить и привести в доброе состояние и размножение". Не вдаваясь в предысторию вопроса, Геннин обвинил Демидовых в нерадении к выплавке меди, о чём сообщил в Берг-коллегию. Доказывая необоснованность обвинений, Никита Демидов в письмах в Берг-коллегию приоткрыл некоторые обстоятельства начала плавки меди в своих владениях. "Для медеплавильного дела построил я заводы. И на оных заводах зделано было у нас для плавки медных плавильных печей 10 и более (в Кунгурском уезде? - Е. К.). Да на старом железном заводе (Невьянском. - Е. К.) и на руде (у реки Выи или реки Ревды? - Е. К.) - 15 печек"¹⁷. Положительного результата в разделении меди и железа Демидовы так и не добились и приказали сломать старые печи и построить три новые, по образцу уктусских: на Уктусском заводе медь плавили с 1713 года. Они были готовы перенимать опыт, но не могли найти в России соответствующих мастеров.

В процитированном документе поражает неизвестный ранее в России размах строительства - ещё до появления Выйского завода Демидовыми были построены 25 медеплавильных печей. К сожалению, Никита не указал дату начала их сооружения. Скорее всего, эти события следует отнести к 1715 году, когда Демидовы искали опытного медеплавильного мастера. Решить проблему разделения меди и железа тогда не сумели, но, несомненно, какое-то количество меди было выплавлено - и пошло на изготовление знаменитого стола.

С открытием промышленных запасов медной руды и основанием в 1720 году Выйского завода более чётко обозначилась тенденция приоритетного отношения государства к производству меди. Из-за угрозы вырубки лесов промышленникам запрещалось строить заводы близ владений Демидовых, "дабы теми железными заводы лесов не перевесть" и "для медных руд чтоб в дровах оскудения не было"¹⁸.

…Вернёмся к надписи на медном столе. Как следует из вышеприведённых документов, в 1702, 1705 и 1709 годах действительно выходили указы Петра I, предписывавшие Никите Демидову заниматься разработкой медной руды и выплавкой меди, и к 1715-му заводчик построил не менее 25 медеплавильных печей. Эти сведения не противоречат и тому факту, что медь была выплавлена, а стол изготовлен на Невьянском заводе в 1715 году. А надпись на столе могла быть сделана позже, при организации музея на Невьянском заводе (откуда затем стол и перекочевал в Нижний Тагил). Сведения о химическом составе металла стола интересны, но не подтверждены опубликованными исследованиями. Поэтому у меня пока нет причин сомневаться в правдивости содержания надписи.

Факт изготовления подобного медного стола Демидовыми позже, уже на Выйском заводе, засвидетельствовал знаменитый путешественник Пётр Симон Паллас в книге "Путешествие по разным местам Российского государства в 1770 г." При посещении завода и рудника он сделал в путевом дневнике запись: "Рудник сей достопримечателен тем, что в России он был первым, где начали рыть и плавить медную руду, из коей медную доску наподобие большого стола поднёс Никита Демидов Е.И.В. Петру Первому".

• _{1. Невьянск. 1701-1976. Свердловск. 1976. С. 12-13.}
• _{2. Ляпцев К. Ф. Загадка медного стола//Урал. Следопыт. 1983. № 5; Он же. Загадки медного стола//Тагильский краевед. Альманах. Нижний Тагил. 1992.}
• _{3. Металлургические заводы Урала XVII-XX вв. Энциклопедия. Екатеринбург. 2001. С. 164.}
• _{4. ПСРЛ. Т. VIII. СПб. 1859. С.223.}
• _{5. Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. 2. Т. IV-VI. М. 1998. С. 506.}
• _{6. Бартенев И. П. О медных рудах на реке Цильме//Известия РГО. Т. 33. СПб. 1897. С.53-66.}
• _{7. РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 1354. Л. 6 об.}
• _{8. Памятники сибирской истории. XVIII в. Т. I. СПб. 1882. С. 206.}
• _{9. РГАДА. Ф. 271. Оп. 1. Д. 634. Л. 641 об.-642.}
• _{10. Там же. Ф. 214. Оп. 5. Д. 1348. Л. 5, 7; Ф. 271. Оп.1. Д. 606. Л 151-152. Ряд сюжетов организации медеплавильного производства Демидовыми в Кунгурском уезде на основании других документов разработан Б. Б. Кафенгаузом (Кафенгауз Б. Б. История хозяйства Демидовых в XVIII-XIX вв. Опыт исследования по истории уральской металлургии. Т. 1. М.; Л. 1949. С. 155-157).}
• _{11. РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 1348. Л. 4.}
• _{12. Там же. Д. 1667. Л. 2 об.}
• _{13. Там же. Л. 2; Д. 1823 Л. 214-214 об.}
• _{14.Там же. Ф. 271. Оп.1. Д. 609. Л. 265.}
• _{15. Там же. Д. 606. Л. 153, 265, 243-244.}
• _{16. Геннин В. Уральская переписка с Петром I и Екатериной I. Екатеринбург. 1995. С. 46, 60.}
• _{17. РГАДА. Ф. 271. Оп. 1. Д. 628. Л. 150-153.}
• _{18. Там же. Д. 89. Л. 152, 504.}