21.03.2023 11:42
Общество

Фашисты взяли в заложники и расстреляли детей партизанского командира в ответ на отказ сдаться

Фашисты взяли в заложники и расстреляли детей партизанского командира в ответ на отказ сдаться
Текст:  Юрий Борисёнок (кандидат исторических наук) Константин Дроздов (кандидат исторических наук)
Родина - Федеральный выпуск: №3 (323)
В документах комиссии Академии наук СССР по истории Великой Отечественной войны, работавшей с января 1942 по декабрь 1945 г. под руководством известного историка И.И. Минца1, хранится интереснейшая стенограмма разговора со знаменитым белорусским партизаном Минаем Шмыревым. Беседа состоялась 6 сентября 1942 г. в Москве, где его и других видных партизан принимал Сталин. Батька Минай рассказал политруку И.И. Шкадаревичу2 немало подробностей из своей биографии, которые в то время печати не подлежали3. Наиболее важные эпизоды мы предлагаем вниманию читателей "Родины".
Минай Филиппович Шмырев (1891-1964).
Читать на сайте RODINA-HISTORY.RU

От бедняка до героя

Минай Филиппович Шмырев родился в деревне Пунище неподалеку от Витебска в бедной крестьянской семье, окончил три класса народной школы. С 1913 по 1923 гг. почти непрерывно служил в армии - царской, Красной, отрядах по борьбе с бандитизмом. В БССР работал на небольших руководящих должностях, перед войной был назначен директором картонной фабрики в Суражском районе Витебской области.

Всесоюзную известность получил в годы Великой Отечественной войны. В июле 1941 г. стал организатором одного из первых белорусских партизанских отрядов, с апреля 1942 г. командовал 1-й Белорусской партизанской бригадой. Партизаны Батьки Миная наносили ощутимый урон гитлеровцам и коммуникациям противника, создавали обширные партизанские зоны в тылу врага. 15 августа 1944 г. Шмыреву было присвоено звание Героя Советского Союза. После войны был назначен заместителем председателя Витебского облисполкома, в 1964 г. стал первым в советские годы почетным гражданином Витебска.

Батрак из имения Родзянко

"Батька Минай в кожаной куртке, в сапогах. Он уже не молодой, но имеет твердую походку и зоркие глаза. Лицо у него строгое, говорит медленно, типичный белорус, покуривает трубку"4 - таким в конце стенограммы описал своего собеседника Шкадаревич. Сын бывшего крепостного Филиппа Шмырева вырос в семье из 13 детей и уже с восьми лет вынужден был работать по найму. "Когда мне исполнилось 15 лет, меня поставили батраком в имение Родзянко "Пудоть". Проработал я там 2 года, потом мне надоело, потому что я мало зарабатывал. Мне платили в год 4 рубля жалованья"5. С 17 лет Минай перешел на поденный труд к помещикам и кулакам, стал зарабатывать больше, отличаясь ловкостью и силой.

Во время Первой мировой попал в Восточную Пруссию в тяжелую артиллерию, был поставлен орудийным начальником6. По его словам, 33 дня просидел под арестом: "Под суд отдали за то, что ударил одного офицера, и крепко ударил за то, что он бил моих ребят и незаслуженно бил. Фамилии его я не помню, прапорщик какой-то. Ударил я его в ухо и почти убил. Правда, он выжил, но он был искалечен и освобожден от воинской службы"7.

Минаю повезло, что председателем дивизионного суда был его командир, который ценил его боевые заслуги. После краткосрочной отсидки он снова вернулся к своим орудиям.

Об этом случае Минай Филиппович рассказывал родным и после войны, но неизвестно, когда и на каком фронте это было. Не исключено, что после перенесенного в 1920-м тифа память о прошлом могла подводить ветерана. Сама же история хорошо вписывалась в советские представления об "империалистической войне". Будучи в 1938 г. директором льнозавода, Шмырев окончил трехмесячные курсы пропагандистов, на которых ему объяснили положительное значение борьбы солдат с жестоким офицерством.

Непокоренный Минай

В службе артиллериста Шмырева еще предстоит выяснить немало. Где конкретно служил, сколько получал Георгиевских крестов и медалей? Традиционно говорилось о трех крестах и двух медалях, в 1942 г. им упомянуты только "крест и медаль". Один Георгиевский крест 4-й степени подтверждается документально: "Шмырев Мина - 1 тяжелая арт. бригада, 1 дивизион, бомбардир. Награжден 24.09.1915 от Имени Государя Императора, Его Императорским Высочеством Великим Князем Георгием Михайловичем"8.

Советская биография Батьки известна более подробно, в беседе 1942 г. он не жалел красок, говоря о том, как непросто устанавливалась власть большевиков в его родных краях.

Придя домой в январе 1918-го, Минай пошел в Красную армию осенью, "был на Польском фронте, потом на петлюровском", а в 1920 г. заболел тифом и получил двухмесячный отпуск. Дома его и братьев пытались пригласить к себе бандиты во главе с Григорием Емельяновым: "Ты дома не скоро поправишься, потому что у тебя питания нет, а у нас есть все что угодно, и масло, и сало, и хлеб, и водка, а у тебя дома ничего этого нет"9. Бандитов не смущало ни членство Шмырева в партии большевиков, ни то, что они незадолго до этого убили его отца. Он выбрал отряд по борьбе с бандитизмом и принялся решительно мстить. Бандиты схватили и убили его брата Михаила, прожившего с молодой женой всего три недели после свадьбы.

Самого Миная в 1921 г. многочисленная банда однажды окружила в его родном доме. С чердака он бросил гранату и, напугав нападавших, отстреливался, но тут заклинило винтовку. "Сосед наш, бандит, выскочил из дома с бутылкой в руках и стал ругать всю эту группу матерно, такие-то сволочи, 60 человек, одного испугались, давай дом зажжем! Я уже справился с винтовкой, выстрелил и попал ему в пах. Пуля около мочевого пузыря проскочила на сантиметр. Его бандиты подхватили и утащили с собой. Они рассеялись..."10 Бандиты после этого оценили его голову в 800 рублей золотом, но Шмырев уцелел.

Мытарства орденоносца

В 1923 г. за отличия в борьбе с бандитизмом Шмырев получил орден Красного Знамени. Но в родных местах ему задержаться не довелось, до 1932 г. он работал десятником и прорабом в конторе "Двинолес" в соседнем Велиже. Тогда же досконально изучил окрестные леса, что очень помогло затем в партизанах. В 1925-м женился на Прасковье Шуриновой, несколько лет пришлось жить в отрыве от семьи, работая в 80 километрах от дома.

Вернувшись, Минай Филиппович в 1933 г. возглавил колхоз с названием "Бесклассовое общество" в родном Суражском районе, навел там порядок, был избран делегатом на XI всебелорусский съезд Советов, собравшийся в январе 1935-го. А вот с районным начальством отношения не складывались, ершистому орденоносцу давали руководить лишь местными провальными объектами: "В 1935 г. за неимением работников меня направили работу на льнозавод, где исключительно паршиво была поставлена работа"11. В 1940-м перевели на картонную фабрику им. Воровского в деревне Пудоть: "Директор этой фабрики и весь технический персонал был исключительно разложившийся... Воровство процветало, взяточничество..."12.

Незадолго до войны случилась большая беда в семье: "В 1940 г. меня постигло несчастье с женой. Жена умерла, оставив четверых маленьких детей. Старшая дочка родилась в 1927 г. 24 апреля, звали ее Лизой, второй мальчик Сережа родился в 1931 г. девятого ноября, в 1934 г. родилась девочка Зина и самый младший мальчик родился в 1938 г., звали его Мишей"13.

5 июля 1941 г. вдовец с четырьмя детьми был вызван в Суражский райком партии, ему было поручено "при фабрике организовать отряд и начать работать". В райкоме выдали 10 винтовок, детей же "не дали возможности... отправить". Уже 12 июля партизаны Шмырева организованно ушли сражаться:

"Завез я в лес и папирос, и муки, причем муки было очень много, тонн 60. То, что мне для отряда было нужно. Я раздал населению, рабочим, по 25 килограмм на душу раздавал. Раздавал я кооперативную муку, потому что работники кооперации поубегали и все кинули"14.

Звери детей не пощадили

С 18 июля по 10 октября 1941 г. Батька Минай и его отряд доставляли немцам и их пособникам значительные трудности; об этом написано немало. В беседе это прозвучало так:

"За прошлое лето [1941 г.] нами было уничтожено десятка два-три мостов, 49 машин и 250 убитых немцев было на нашем счету. Убито было 48 офицеров и 1 генерал. Генерал этот ехал на машине, ребята обстреляли машину, сбили ее. Оказался генерал, погоны генерала и документы генерала"15.

Когда гитлеровцы распознали масштаб опасности, они с помощью "местных предателей" вышли на след партизан. Отряду удалось спастись практически без потерь, уйдя через болото. Бойцов рассредоточили, большинство из них благополучно добрались через линию фронта к частям Красной армии. Шмырев остался, и над ним нависла смертельная опасность:

"Когда 10 октября немцы напали на наш лагерь, то ищейки-собаки нашли мои дневники, которые были зарыты в лесу ... в которых велся учет каждого дня, учет того, что мы делали. Там были списки личного состава. Они нашли эти дневники и списки... 10-го взяли списки, а 20-го арестовали моих детишек ... в каждой деревне было несколько объявлений повешено о том, что если я не явлюсь, то дети мои будут расстреляны, если будет убит хоть один немец на территории Суражского района - дети мои будут расстреляны"16.

Дальше в рассказе Батьки Миная ярко отразилась острая боль перенесенных им страданий. Два месяца с небольшой группой партизан он скрывался в лесу, в конце декабря сначала кончилось продовольствие, потом - немецкая облава, почти все товарищи погибли, Шмырев спасся чудом. Почти весь январь 1942 г. скрывался в родной деревне. Тесть не пустил даже на порог, к 99-летней маме регулярно приезжали с обысками. Минай Филиппович 6 дней прожил у соседа, 18 - у племянника, 8 - у тети. Самыми тревожными были первые дни, когда из соседской хаты он наблюдал за немцами, по два-три раза в день искавшими его у матери:

"Минуты мне казались вечностью. Бывало, сидишь у окна, наблюдаешь, на дорогу смотришь. Думаешь, верно час прошел, а посмотришь на часы, прошло всего несколько минут"17.

В конце января 1942 г. к родной деревне близко подошли части Красной армии: образовались знаменитые Суражские ворота, позволившие белорусским партизанам существенно активизировать свою деятельность. Шмырев стал командиром Первой белорусской партизанской бригады, а его противостояние с гитлеровцами стало еще яростнее.

В феврале нацистские изверги расстреляли четырех его ребятишек: младшему Мише не исполнилось и четырех лет. Жуткая расправа над детьми Батьки Миная стала одним из самых крайних проявлений политики гитлеровского геноцида на оккупированной советской территории. В сентябре 1942-го несчастному отцу было трудно подбирать слова, говоря о недавней трагедии. Детей немец "все равно уничтожил бы, особенно если бы я явился. Он сделал бы так, как со многими делал: повесит прежде у тебя на глазах, а потом тебя... Но дело сейчас не в одних моих детях, дело идет о жизни всей страны и всего народа"18.

Батька в Кремле

Именно с таким настроением Шмырев в сентябре 1942 г. направился в Кремль, где партизанских командиров дважды принимал Сталин. Подробности этих встреч отсутствуют в текстах о Батьке Минае времен Хрущева и Брежнева, в частности, их изъяли из изданной в 1959 г. книги писателя Всеволода Саблина (1913-1952)19. В беседе со Шкадаревичем Минай Филиппович высказывался об увиденном в Кремле восторженно. Сталин "настолько понимает, что как будто бы он там был век с нами, как будто бы работал вместе с нами... Говорит спокойно так, вежливо, хорошо. Я такие-то орудия заменил бы на более легкоподвижные, которые более удобны для партизанских действий. Это как раз у меня уже давно сделано. Все тяжелые орудия заменены у меня более легкими подвижными орудиями"20.

Рассказал Сталин и о будущей "рельсовой войне", которая разразится в 1943-м: "Он отзывается о партизанской работе исключительно серьезно. Он считает, что ... Красной Армии можно помогать, главным образом, путем прекращения коммуникаций, по которым немцы подвозят боеприпасы и продовольствие на любой фронт. Он [немец] не может боеприпасы перевозить самолетами или автомашинами"21.

В свою бригаду после этой московской беседы Батька Минай уже не вернулся, его оставили работать в Центральном штабе партизанского движения. Вплоть до кончины 3 сентября 1964 г. у него была интересная послевоенная судьба, но больше никому он не рассказывал так откровенно о своей жизни, как политруку Шкадаревичу в 1942-м.

История Судьбы Научная библиотека История