Исследователь Дж. М. Чиордия предлагает ответ, который звучит дерзко: греческий храм может быть каменным образом перевернутого корабля. Его работа, опубликованная в Frontiers of Architectural Research, предполагает, что ключевые элементы храмовой архитектуры восходят не к абстрактным геометрическим принципам, а к морской практике.
По версии Чиордии, ранние храмы сохраняют память о том времени, когда корпуса кораблей использовали как укрытия и крыши. Со временем эта форма была перенесена в камень - уже как архитектурный символ.
Отправной точкой исследования стала лингвистика. В древнегреческом языке слово naus означает "корабль", а naos - "храм". Эти слова почти не различимы на слух и даже совпадают в некоторых грамматических формах. Ранее эту близость считали случайной, но Чиордия предлагает воспринимать ее буквально: храм как "корабельный дом".
По его версии, первоначально речь могла идти о постройках, связанных с кораблями - например, укрытиях или залах, где использовались корпуса судов. Со временем само слово закрепилось уже за святилищем.
Идея использовать перевернутую лодку как крышу вовсе не экзотична. Этнографы хорошо знают такие примеры - подобную практику применяли инуиты на Аляске, рыбаки в Северной Европе и многие другие. Даже участники экспедиции Эрнеста Шеклтона в Антарктиде выжили, укрываясь под перевернутыми лодками.
Чиордия предполагает, что древние моряки могли поступать так же. Во время стоянок корабли вытаскивали на берег, чтобы защитить корпус от морских червей. Перевернув судно и установив его на опоры, моряки получали одновременно и защиту корабля, и крышу над головой. Позднее такие корпуса могли использоваться уже стационарно - как крыши залов или святилищ.
Самая смелая часть гипотезы касается формы храма. Чиордия сравнивает антаблемент с надводным бортом древнегреческой галеры - той частью корпуса, что возвышалась над водой.
По его мнению, метопы и триглифы могут отражать конструкцию верхнего борта и проемы для гребцов; мутулы - следы отпиленных элементов, поддерживавших весла; позолоченные щиты, которые, по источникам, украшали Парфенон, повторяют морскую традицию развешивать щиты вдоль борта; легкая кривизна антаблемента, которую обычно объясняют "оптической коррекцией", может быть унаследована от изгиба палубы; орнаменты в виде волн и завитков отсылают к морской символике - само греческое слово kyma означает и "волну", и "изгиб".
Даже загадочные отверстия, о которых писал Витрувий, Чиордия связывает с местами выхода весел нижнего ряда.
Один из сложных вопросов - происхождение внешней колоннады. Если храм - это "корабль на стенах", зачем ему еще один пояс колонн?
Чиордия предлагает простое объяснение: со временем первоначальный корпус разрушался. Его могли заменить новым, более крупным кораблем, который нависал над стенами. Чтобы поддержать эту новую "крышу", и понадобилась внешняя колоннада. Так перистаз возник не как декоративный элемент, а как практическое решение, которое позже стало архитектурной нормой.
Если эта теория верна, греческий храм перестает быть загадочной архитектурной абстракцией. Его форма оказывается результатом вполне конкретного опыта - морского, технического и повседневного. "Украшения" получают смысл, а симметрия - объяснение, унаследованное от симметрии корабля.
Сам автор подчеркивает, что речь идет только о гипотезе. Он призывает археологов искать следы построек с корабельными крышами, филологов - перечитать тексты, а искусствоведов - взглянуть на храм через призму морской культуры.
Сокровища, найденные в гробницах Рипеса на Пелопоннесе