Расстрел офицеров Черноморского флота в Севастополе: декабрь‑январь 1917‑1918

Ал. Кондури. "Крымский вестник", 30 декабря 1917 года.

Расстрелы, начатые в марте 1917 года на Балтике, вместе с красным Октябрем и "революционными балтийскими матросами" докатились, как яблочко из песни, и до Севастополя. Но автор статьи, с надеждой встречавший 1918 год, еще не знал, что по законам начавшейся гражданской войны расстрелы станут в России повседневностью и город русской славы содрогнется от очередной "еремеевской ночи", которая унесет жизни нескольких сотен жителей - и уже не только офицеров флота.

Севастопольские события начались с того, что 13 декабря 1917 года* на миноносце "Фидониси", находившемся в море, выстрелом из машинного люка был убит гулявший по палубе мичман Николай Скородинский, общий любимец команды, воображавший себя ее революционным руководителем. А на следующий день в Севастополь прибыли "Эшелоны борцов с контрреволюцией". В заметке под таким названием "Крымский вестник" 14 декабря сообщил о "добровольцах, ездивших на Дон для борьбы с Калединым". Известно, что матросский отряд был разгромлен казаками. Обвинив в этом своего мобилизованного командира лейтенанта А. М. Скаловского, уцелевшие матросы расстреляли его под Тихорецкой¹. Они вернулись в Севастополь, привезя с собой 18 убитых (с линкора "Евстафий", крейсера "Память Меркурия" и тральщика № 224), которых хоронили в этот день. Газета писала: "Уставшие, грязные, оборванные, сопровождали они своих павших товарищей в последний путь. Из эшелонов большинство матросов с разных судов, но есть также и солдаты харьковского гарнизона", Газетная заметка старалась опровергнуть слухи о том, что разгромленные казаками матросы вернулись в Севастополь "буржуев резать". "Не резать приехали, а порядок устанавливать", - приводила газета слова одного из них. Об этом установлении революционного порядка уже 17 декабря другая севастопольская газета - "Вольный Юг" - поместила маленькую заметку, почему-то набранную как белые стихи.

• _{* Все даты, если это не оговорено, даны по старому стилю.}

Сколько расстреляно

По слухам, в ночь с 15 на 16 декабря отрядом приехавших с Дона

Расстреляно около 30 офицеров флота.

Расстрел начался в 5 часов вечера И продолжался всю ночь.

Часть расстрелянных выброшена в море.

На судах офицеры содержатся под арестом.

Настроение всюду тревожное.

Днем 16 декабря слышались выстрелы со стороны порта.

Говорят, что там расстрелян некто Павловский.

Слухи проверить не удалось.

До конца декабря других сообщений о расстреле в газетах не было…

Первыми вечером 15 декабря на Малаховом кургане были расстреляны шесть офицеров Минной бригады. Кто именно, поначалу не было известно. Да и спустя много лет бывшие офицеры Черноморского флота, вспоминая эти "жуткие дни", называли разные фамилии расстрелянных. Слухи о расстреле офицеров на Малаховом кургане дошли до Петрограда. В числе убитых называли мичмана Виктора Горенко с эскадренного миноносца Керчь" - младшего брата Анны Ахматовой. И родилось пронзительное стихотворение:

• Для того ль тебя носила
• Я когда-то на руках,
• Для того ль сияла сила
• В голубых твоих глазах!
• Вырос стройный и высокий,
• Песни пел, мадеру пил,
• K Анатолии далекой
• Миноносец свой водил.
• 
  
• На Малаховом кургане
• Офицера расстреляли.
• Без недели двадцать лет
• Он глядел на Божий свет.

Но слухи не подтвердились: двадцатилетним мичманом, расстрелянным на Малаховом кургане, оказался другой Виктор - Краузе, кстати сказать, окончивший Отдельные гардемаринские классы вместе с известным советским адмиралом и на старости лет морским писателем Иваном Исаковым.

Яков Шрамченко, в те дни капитан 2 ранга, командир эсминца "Беспокойный", в своих воспоминаниях, названных "Жуткие дни", рассказывал об этом расстреле². Днем 15 декабря на эскадренный миноносец "Гаджибей", недавно введенный в состав действующего флота, пришла группа агитаторов. Возник митинг, куда судовой комитет пригласил и офицеров "Гаджибея". Один из агитаторов рассказывал команде, что казаками, разбившими матросов-добровольцев, руководили офицеры. "И вы такие же?" - задал офицерам вопрос председатель судового комитета. "А что ж, мы не хуже донских офицеров", будто бы ответил командир "Гаджибея" капитан 2 ранга В. М. Пышнов. Тут же митинг постановил арестовать офицеров и отвести их в арестный дом при Черноморском экипаже. Заодно прихватили и лейтенанта П. Н. Кондратовича с эсминца "Фидониси", пришедшего в гости к офицерам "Гаджибея". В арестном доме офицеров почему-то не приняли, и тогда "революционные балтийцы" посоветовали отвести офицеров-контрреволюционеров куда-нибудь и расстрелять. Кому-то пришло в голову, что для этого подойдет Малахов курган. По словам Я. Шрамченко, мичману Краузе, самому молодому, предложили не ходить туда, а вернуться на корабль. "Я пойду туда, куда и мой командир", будто бы ответил Виктор Краузе.

Рассказывают, что один из матросов-расстрельщиков сошел с ума и в городе останавливал шарахавшихся от него встречных, говоря им, что он лично просил мичмана вернуться на миноносец и не ходить на Малахов курган.

Также были расстреляны старший инженер-механик лейтенант Е. Г. Томасевич, трюмный инженер-механик подпоручик по Адмиралтейству Н. А. Дыбко, ревизор мичман В. П. Иодковский и, как уже говорилось, за компанию, минный офицер с эсминца "Фидониси" того же 3-го дивизиона Минной бригады лейтенант П. Н. Кондратович. Их фамилии 29 декабря 1917 года поместил "Крымский вестник", когда Следственная комиссия Севастопольского совета военных и рабочих депутатов решила "оповестить список убитых офицеров".

Согласно этому списку, в ночь на 16 декабря было убито 23 офицера, среди которых три адмирала и генерал-лейтенант Военно-морского судебного ведомства. В это число попал и командующий Минной бригадой капитан 1 ранга И. С. Кузнецов, молодым офицером принимавший участие в восстании П. П. Шмидта, но по суду оправданный. В декабре 1917 ему в вину было поставлено участие в комиссии по разбору неудавшегося в 1912 году восстания на Черноморском флоте, а ведь в ней он, "истинный революционер и демократ", как мог, отстаивал арестованных матросов.

А тем самым "неким Павловским", о котором 17 декабря говорилось в "Вольном Юге", был упомянутый в списке старший артиллерист крейсера "Память Меркурия" старший лейтенант Д. И. Павловский, по рассказу Я. Шрамченко днем 16 декабря затоптанный под стальными листами на территории Севастопольского порта.

Жертвой роковой ночи стал и командир эсминца "Пронзительный" кавторанг Н. Д. Каллистов, талантливый морской писатель и поэт. Вместе с командиром на Малаховом кургане были расстреляны старший офицер лейтенант Г. А. Тивяшев и штурманский офицер лейтенант 3. И. Полянский.

"Лиха беда начало" - расстрельный список дополнился фамилиями семерых, "убитых в ночь с 19 на 20 декабря". Среди них были врач Владимир Куличенко и престарелый священник о. Афанасий (Чефранов), обвиненный в нарушении тайны исповеди арестованных матросов мятежного "Очакова". Яков Шрамченко, сидевший с шестерыми в арестном доме и спасенный оттуда своей командой, сообщил, что ночью эти двое вместе с офицерами капитаном 2 ранга В. И. Орловым, лейтенантами Б. Д. Дубницким и В. Е. Погорельским ("хорошим музыкантом и немного композитором", по воспоминаниям знавшего его Я. В. Шрамченко) были забиты прикладами и заколоты штыками. Полковник по Адмиралтейству Н. К. Грубер был также расстрелян на Малаховом кургане (он упомянут в известной повести А. Малышкина "Севастополь" в числе "наиболее ненавистных офицеров")³.

Седьмой из расстрелянных, капитан 1 ранга Ф. Д. Климов, был арестован на госпитальном судне "Сюжет", где находился на лечении. При аресте он сумел вырваться, бросился в воду с борта судна и поплыл, надеясь спастись на миноносце, которым незадолго до этого командовал. Я. В. Шрамченко, которого в это время вели под конвоем в арестный дом, видел, как несчастного догнала спущенная шлюпка, доставила на берег, где он тотчас и был застрелен.

Среди кровавого кошмара севастопольской трагедии были случаи, хотя и нечастые, когда матросы спасали своих офицеров от расправы. Тот же командир "Беспокойного" был выпущен из-под ареста после долгих препирательств между председателем судкома и комиссаром. Судком свидетельствовал: "Знаем Шрамченко за очень хорошего человека. Что же касается его контрреволюционной деятельности, то даем об этом свои лучшие отзывы". Только после этого командир "Беспокойного" вместе с тремя офицерами был отпущен на эсминец "под ответственность команды". "Команда не спала, - вспоминает Я. В. Шрамченко. - Нам приготовили чай и хлеб с маслом. Десятки рук протягивали папиросы и спички. "Вас же могли убить! Теперь будете жить на миноносце, и никто не посмеет убить или взять вас. Поставим двойной караул!"

Матросы штаба Минной бригады вызволили из арестного дома флагманского штурмана бригады лейтенанта Ульянина и 2-го флагманского минера лейтенанта Трейдлера. Придя вооруженными, они забрали "по требованию матросов" двух своих офицеров в штаб, сразу переодев их в матросские шинели⁴.

И еще об одном случае, взволновавшем его, рассказывает в своих воспоминаниях Я. В. Шрамченко. Матрос "Беспокойного" Михайлюк, призыва 1910 года, уходя в конце декабря 1917 года в запас, роздал всем офицерам эсминца бумажки со своим деревенским адресом и сказал на прощание: "Если кому из вас придется скрываться, тот у меня найдет защиту и хлеб".

В конце декабря самочинные матросские расправы прекратились. Зато вовсю заработал суд революционного трибунала, сводя старые счеты с арестованными офицерами. Отставной контр-адмирал Н. Г. Львов, бывший начальник 7-го транспортного отряда, был приговорен ревтрибуналом "к лишению свободы на 10 лет за активное подавление революционного восстания черноморских моряков на крейсере "Память Меркурия" в 1912 году, когда он был командиром крейсера"⁵. "Я всегда поступал по чести и совести. Каяться мне не в чем", - сказал в последнем слове адмирал.

З января 1918 года севастопольский "Вольный Юг" описывал суд ревтрибунала над капитаном 2 ранга И. Г. Цвингманом, недавним "нараспом" - начальником распорядительной части штаба Черноморского флота. Он обвинялся в том, что "в бытность его старшим офицером л/к "Свободная Россия" (бывшая "Императрица Екатерина Вторая", - Авт.) вел себя крайне подозрительно, терроризировал команду обходами по ночам. Тайно подслушивал разговоры команды на политические темы". Из выступления защитника: "Он, Цвингман, был лишь выполнителем воли самодержавных самодуров". Решение революционного трибунала после трехчасового совещания: "Он, Цвингман, в контрреволюции невиновен, но виновен в подавлении восстания моряков на корабле Евстафий" в 1912 году. Именем революции постановляем лишить гражданина Цвингмана свободы на три года".

Капитан 1 ранга Ф. Ф. Карказ, заведующий хозяйством Морского кадетского корпуса в Севастополе, был осужден "на вечную каторгу" за участие в суде над П. П. Шмидтом в 1905 году. Но осуществиться этим "гуманным" приговорам суда революционного трибунала было не суждено. В феврале 1918 года Севастополь был накануне второй варфоломеевской ночи…

30 января 1918 года до флота доводился декрет СНК о ликвидации старого флота и создании "социалистического Рабоче-Крестьянского Красного Флота", руководимого народным комиссаром по морским делам и коллегией этого комиссариата. Управление Черноморским флотом перешло в руки Центрального комитета Черноморского флота (Центрофлота). В последнем приказании командующего Черноморским флотом, подписанном ввиду неизвестности его местонахождения начштаба контр-адмиралом Саблиным, говорилось: "Все приказы и распоряжения впредь будут исходить исключительно от Центрофлота. Всякий, кто не исполнит приказа Центрофлота, будет караться как противник народовластия".

Сигналом к началу новых репрессий послужила телеграмма Центрофлоту от члена коллегии Народного комиссариата по морским делам Ф. Раскольникова с требованием "искать заговорщиков среди морских офицеров и немедленно задавить эту гидру". Вечером 23 февраля 1918 года на линейном корабле "Воля" (бывший "Император Александр III") собрался матросский митинг. К полуночи был утвержден план действий: после полуночи группы матросов числом 15-20 сходят на берег, имея списки офицеров и состоятельных граждан, которых следовало уничтожить. Матросам-карателям было предложено перевернуть ленточки, чтобы не было видно название корабля. И началась вторая "еремеевская ночь", которую пообещали "контре" распаленные митингом матросы.

Прежде всего были расстреляны все офицеры, содержащиеся в арестном доме и ожидающие исполнения приговора ревтрибунала. На этот раз местом расстрела была выбрана Карантинная балка. Чудом избежавший расстрела офицер, подписавшийся "В. Л-р", позже опубликовал свои "воспоминания очевидца" - "Варфоломеевская ночь в Севастополе 23 февраля 1918 года"⁶. "Сколько в эту кошмарную ночь было перебито народу в Севастополе, никто не узнает. Утром грузовые автомобили собирали трупы по улицам, на бульварах, свозили их на пристань и сбрасывали в море. И неудивительно, если вы встретите севастопольца, преждевременно поседевшего, состарившегося и с расстроенным воображением. Никто не думал, что, живя в Севастополе, мы находимся в клетке с кровожадными зверями. Мы не могли себе представить того кошмара, какой был 23 февраля в Севастополе".

Сколько же офицеров Черноморского флота погибло в декабре 1917 и феврале 1918 года? Кто именно? Раньше их фамилии назывались только по воспоминаниям, написанным в эмиграции (Я. Шрамченко, Н. Монастырева, Н. Гутана), или по эмигрантским мартирологам, помещавшимся в 20-хгодахв "Морском журнале" и позднее, в 60-х годах, - в журнале "Возрождение".

Первым разысканным нами документом стал список 30 погибших (в "Крымском вестнике" № 295 за 29 декабря 1917 года), составленный не по сообщениям корреспондентов газет, а "оповещенный" следственной комиссией Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. Другой документ нам помогла отыскать в Российском государственном архиве военно-морского флота в Санкт-Петербурге старший научный сотрудник Людмила Юрковская. Она посоветовала нам просмотреть фонд ЦК Черноморского флота, все годы остававшийся закрытым для исследователей. В этом фонде № 115, датированном 21.4.1917 -12.12.1918 и не содержащем отдельных описей и дел, обнаружился любопытный документ, озаглавленный "Список убитых большевиками офицеров Черноморского флота" и содержащий 67 фамилий. Оказалось, что именно его, впрочем никогда на него не ссылаясь, в комментариях к воспоминаниям капитана 2 ранга Н. Р. Гутана, в то время командира эсминца "Поспешный"", использовал знаток истории Российского флота, старший научный сотрудник РГА ВМФ безвременно умерший А. Е. Иоффе.

Судя по заголовку, список не мог быть составлен офицером, поскольку в него включены два врача, лекарский помощник и священник. Вряд ли такое название мог дать и кто-либо из большевиков. Но список, написанный четким, но никак не писарским почерком, несомненно, удовлетворил занимавшегося им деятеля Центрофлота, сделавшего ряд пометок и наложившего резолюцию: "В дело. 23.X.18", скрепленную росчерком БК**

• _{**Среди перочисленных в списке 63 офицеров четверо не относятся к составу Черноморского флота. По нашей просьбе сотрудник Российского государственного военно-исторического архива А. А. Васильев просмотрел документы армейских офицеров и выяснил, что генерал-майор Милошевич, чье имя в списке - Михаил - исправлено на Григорий, - это отставной генерал-майор Григорий Никитич Милошевич, родившийся в 1855 году, кубанский казак, участник русско-турецкой и русско-японскоой войн, бывший командир бригады сводной казачьей дивизии. Может, это месть за разбитый на Дону казаками матросский отряд? Включенные в список подполковники Иван "Траутман" и Александр Зиновьев, штабс-капитан Василий Ильяшенко - это армейские офицеры Севастопольской крепости И. И. Траутман, А. Я. Зиновьев и В. Е. Ильяшенко, разделившие смертную участь офицеров Черноморского флота.}

Фамилии трех офицеров в список не попали, хотя и упоминались в газетах: поручик по Адмиралтейству В. П. Штрицтинг ("Утро России". № 288, 30.12.17), флагманский минный офицер Минной бригады лейтенант Н. В. Щука и прапорщик по Адмиралтейству Кальбус ("Утро России", № 34, 12.3. 27.2 ст. стиля - 1918).

В список Центрофлота включены три фамилии погибших не в Севастополе: капитан 1 ранга Н. С. Пономарев, бывший старший инженер-механик линейного корабля "Синоп" (застрелен матросским патрулем в Одессе), лейтенант А. М. Скаловский, командир добровольческого матросского отряда на Дону (расстрелян под Тихорецкой), и бывший тайный советник, главный доктор Севастопольского морского госпиталя Э. Э. Кибер (расстрелян матросами с "Гаджибея" в Ялте; там же они расстреляли более ста офицеров Кавказской армии. Причем престарелого доктора Кибера расстреливали дважды: после залпа и падения в воду старик невероятным образом выбрался на берег и несмотря на крики толпы, что дважды не казнят, был застрелен).

Хотя в обоих списках - следственной комиссии и Центрофлота - чины, фамилии и имена зачастую были искажены, они легко восстановлены по списку офицеров Черноморской Минной бригады на ноябрь 1917 года⁸ и "Списку старшинства офицерских чинов флота и Морского ведомства", изданному в Петрограде в 1917 году и по иронии судьбы законченному 25 октября.

Парижский журнал "Возрождение- (№ 116, август 1961) со ссылкой на "газеты 1918 года" опубликовал "Предварительный список чинов Черноморского флота, погибших во время террора 1917-1918 гг.". В него вошли шесть новых фамилий офицеров, но время, место и обстоятельства их гибели остались неизвестными: вице-адмирал Н. С. Маньковский, старший лейтенант С. А. Чабовский, лейтенант Н. Д. Маврокордато, мичман Станислав Вышемирский, мичман военного времени Мищенко, штабс-капитан по Адмиралтейству П. С. Орлов.

Итак, в общей сложности известны имена 68 погибших офицеров Черноморского флота: 6 адмиралов, 5 генералов, 15 штаб- и 42 обер-офицера, 4 медицинских чина и священник… Ни один из противников России по еще продолжавшейся войне даже во сне не мог себе представить таких потерь в офицерском составе Черноморского флота! Без единой неприятельской торпеды. мины, бомбы или даже пули Черноморский флот перестал быть боеспособным, а вскоре вообще прекратил свое существование.

Еще в конце декабря 1918 года в Одессе, занятой белыми, возникла редакционная комиссия по изданию книги "Жертвам долга". Она задумывалась как литературный памятник на символическую могилу черноморцев, павших от рук убийц. Весь доход от книги предполагалось передать в помощь вдовам и сиротам погибших. История, однако, распорядилась так, что этому проекту, как, впрочем, и многому другому, не было суждено осуществиться.

Вечная память!

Мартиролог севастопольских расстрелов декабря 1917 и февраля 1918 года

Контр-адмирал Александров А. И., капитан 2 ранга Антонов А. А., священник o. Афанасий (Чефранов), мичман Баль Е. П., лейтенант Богданов С. Н., вицеадмирал Васильковский С. Ф., капитан 2 ранга Вахтин Б. В., старший лейтенант Ведерников Г. В., капитан 1 ранга Гестеско Е. Е., доктор Гефтман А. П., старший лейтенант Гривцов Н. Г., полковник по Адмиралтейству Грубер Н. К. генерал-майор корпуса гидрографов Дефабр И. И., поручик по Адмиралтейству Доценко И. Н., лейтенант Дубницкий Б. Д., подпоручик по Адмиралтейству Дыбко Н. А., мичман Иодковский В. П., капитан 2 ранга Каллистов Н. Д., капитан 1 ранга Карказ Ф. Ф., инженер-механик старший лейтенант Картиковс- кий В. А., контр-адмирал Каськов М. И., капитан 1 ранга Климов Ф. Д., лейтенант Кондратович П. Н., мичман Краузе В. Э., генерал-лейтенант военно-морского судебного ведомства Кетриц Ю. Э., капитан 1 ранга Кузнецов И. С., доктор Куличенко В. В., генерал-майор флота Ланге К. Х. (в марте 1917 г. в Гельсингфорсе жертвой расстрела стал его сын старший лейтенант Ланге В. К., штурманский офицер линкора "Император Павел I"), лейтенант Литвинов Д. Ф., контр-адмирал Львов Н. Г., мичман Марков Г. Е., подполковник по Адмиралтейству Муляров В. А., мичман Насакин А. Н., вице-адмирал Новицкий П. И. с сыном Сергеем, лекарским помощником, капитан 2 ранга Орлов В. И., старший лейтенант Павловский Д. И., капитан по Адмиралтейству Плотников Н. И. старший лейтенант Погорельский В. Е., лейтенант Полянский 3. И., инженер-механик капитан 1 ранга Попов К. Н., лейтенант Прокофьев Г. К., капитан 2 ранга Пышнов В. М., генерал-майор флота Ризенкампф А. Е., генерал-майор флота Сакс Н. А., капитан 2 ранга Салов Н. С., капитан 1 ранга Свиньин А. Ю., лейтенант Сериков В. А., мичман Скородинский Н. Н., лейтенант Тивяшев Г. А., лейтенант Тихов Н. П., инженер-механик лейтенант Томасевич Е. Г., лейтенант Томашевич А. А., мичман Целицо Леонтий, капитан 2 ранга Цвингман И. Г., мичман Шепелев Николай, полковник по Адмиралтейству Шперлинг Н. А., мичман Юрьевич М. И., капитан 2 ранга Яковлев А. А., полковник по Адмиралтейству Яновский Ф. Г., подпоручик по морской части Иванов Н. А.

• _{1. Архив русской революции, Т. 13. Берлин, 1924. С. 101.}
• _{2. Морские записки. НьюЙорк, 1961. Т. 19. № 1/2 (54) С. 41.}
• _{3. Малышкин А. Севастополь. М., 1933. C. 317}
• _{4. Возрождение. Париж, 1961. № 111. C. 116.}
• _{5. Вольный Юг. Севастополь. № 1.З января 1918. С. 2.}
• _{5. Морской сборник Бизерта, 1922. № 2.}
• _{7. Гангут. С.-Петербург. 1992. Вып. 4.}
• _{B. РГА ВМФ. Ф. 418.Oп. 1. Д. 2168.}