При всей своей активной жизненной позиции физически Виссарион Григорьевич всегда был слаб. Здоровье его было подорвано фактически с рождения. Свое детство Белинский описывал в самых мрачных тонах: "Мать моя была охотница рыскать по кумушкам; я, грудной ребенок, оставался с нянькою, нанятою девкою; чтоб я не беспокоил ее своим криком, она меня душила и била. Впрочем, я не был грудным: родился я больным при смерти, груди не брал и не знал ее… сосал я рожок, и то, если молоко было прокислое и гнилое - свежего не мог брать… Отец меня терпеть не мог, ругал, унижал, придирался, бил нещадно и ругал площадно - вечная ему память. Я в семействе был чужой".
Когда Виссариону было 5 лет, семья переехала в Пензенскую губернию, в город Чембар. Там, уже обучившийся читать и писать Белинский был отдан в уездное училище, а в 1825 году перешел в губернскую гимназию. Правда, проучился он в ней недолго - не окончил четвертого класса, поскольку начал часто пропускать уроки.
Несмотря на отсутствие прилежания в учебе, у Белинского с детства был большой интерес к литературе. Он читал все, что печаталось тогда в журналах, усердно переписывал стихотворения отечественных поэтов.
Так что не было ничего удивительного в том, что юноша собрался поступать в Московский университет. Хотя сделать это было в его положении весьма непросто. Семья была очень ограничена в средствах, и отец не смог бы содержать сына в Москве. Тем не менее, от своей задумки Виссарион Белинский не отступился. Он решился во что бы то ни стало быть студентом, пусть и ради этого пришлось бы бедствовать.
Университет и первые литературные опыты
В августе 1829 года Белинский был зачислен на словесное отделение философского факультета Московского университета и, через некоторое время, поставлен на казенный счет. Ему начали платить стипендию и выделили комнату в общежитии, где довольно быстро Белинский стал устраивать встречи со студентами. Среди них были: Николай Станкевич, Александр Герцен, Николай Огарев, Евгений Корш, Николай Кетчер. На встречах они читали собственные произведения и обсуждали проблемы общественной и литературной жизни России. Это собрание получило название "Литературное общество 11-го нумера" в честь номера комнаты Белинского, где проходили эти встречи.
Виссарион Григорьевич проучился здесь до 1832 года. Его учителями были молодые профессоры, стоявшие у истоков того самого блистательного периода университетской жизни 1840-х годов. Среди них: Николай Надеждин, Михаил Павлов, Иван Давыдов.
Жизнь духовная в университете у Белинского кипела. А вот бытовые условия были тяжелыми. Знаменитый критик описывал их так: "Пища в столовой так мерзка, так гнусна, что невозможно есть. Я удивляюсь, каким образом мы уцелели от холеры, питаясь пакостною падалью, стервятиной и супом с червями. Обращаются с нами как нельзя хуже".
С детства слабый здоровьем Белинский начал постоянно болеть. В августе 1831 года он сообщил в письме родителям: "У меня открылась в правом боку жестокая колика, которую еще более усугублял сильный кашель… Я ужасно боюсь, чтобы болезнь моя не обратилась в чахотку".
В университете Виссарион Григорьевич, поддавшись влиянию литературного романтизма, написал свое первое литературное произведение в духе шиллеровских "Разбойников" - драму "Дмитрий Калинин", в которой всячески обличал крепостное право.
Цензурный комитет университета не только не допустил произведение до печати, но и пригрозил ссылкой и каторгой его автору. Белинский, в итоге, был исключен из университета с формулировкой "по слабости здоровья и притом по ограниченности способностей". Бывший студент остался без средств к существованию.
В этот непростой период Виссарион Григорьевич сблизился с профессором Надеждиным, основавшим в 1831 году журнал "Телескоп". Белинский стал переводить для этого журнала небольшие статьи, а в сентябре 1834-го впервые выступил с серьезной критической статьей - "Литературные мечтания. Элегия в прозе". С нее и началась настоящая литературная деятельность критика.
В этой работе он обозревал русскую литературу с точки зрения истории. Затем последовали литературно-критические обзоры Белинского на произведения Гоголя, Баратынского, Бенедиктова и Кольцова. В них он, помимо прочего, рассуждал о начале новой эпохи в русской литературе.
В 1835 году Надеждин, уезжая на время за границу, поручил издание "Телескопа" Белинскому, который старался оживить журнал, привлечь к сотрудничеству свежие литературные силы из круга близких ему по духу людей. Виссарион Григорьевич активно работал в журнале вплоть до его запрещения в 1836 году.
Редактор главных журналов
В начале 1838 года критик сделался негласным редактором журнала "Московский наблюдатель". Здесь он продолжал публиковать свои статьи, окончательно убеждаясь в том, что его призвание - литературная критика.
Белинский разработал теорию реализма, ввел новые литературно-критические понятия "верность характеру героя" и "современность". В своих критических статьях он требовал изображения действительной жизни, протестовал против фальши.
В то время Белинский и его друзья "жили" философией, а "Московский наблюдатель" стал для них удобной площадкой для апробации различных философских теорий. Например, Белинский недолго "исповедовал" теорию "примирения с действительностью", отчасти почерпнутую у Гегеля. Он отстаивал ту точку зрения, что действительность значительнее всех мечтаний. С этой теорией Виссарион Григорьевич порвал около 1840 года и быстро заслужил репутацию одного из самых непримиримых писателей современности.
Когда стало понятно, что "Наблюдатель" больше не рентабелен, Белинский принял предложение издателя Андрея Краевского возглавить критический отдел в журнале "Отечественные записки". Для этого критик должен был переехать в Петербург. Переезд этот дался ему непросто. Белинский тосковал по Москве и долго еще не мог освоиться в столице.
В "Отечественных записках" Виссарион Григорьевич работал с большой отдачей, воспринимая свою деятельность как служение, наподобие монашеского или военного. Он писал об этом так: "Мы живем в страшное время, судьба налагает на нас схиму, мы должны страдать, чтобы нашим внукам легче было жить… Умру на журнале, и в гроб велю положить под голову книжку "Отечественных записок". Я - литератор; говорю это с болезненным и вместе радостным и горьким убеждением… Я привязался к литературе, отдал ей всего себя, то есть сделал ее главным интересом своей жизни…".
Белинский всячески осуждал псевдопатриотизм, или так называемый квасной патриотизм. При этом сам он был истинным, глубоким патриотом своей страны и верил в то, что русский народ ждет большое будущее. Виссарион Григорьевич подчеркивал: "Я - натура русская… Русская личность пока - эмбрион, но сколько широты и силы в натуре этого эмбриона, как душна и страшна ей всякая ограниченность и узкость!"
Последнее письмо
Тем временем здоровье критика становилось все хуже - у него развивалась чахотка. Осенью 1845 года Белинский выдержал сильный приступ болезни. Ему становилось все сложнее справляться с работой, отношения с сотрудниками портились. В начале следующего года критик ушел из редакции журнала и некоторое время путешествовал по югу России. Вернувшись в Петербург, Белинский устроился в журнал "Современник", но болезнь уже не давала работать. В последние годы, кроме небольших библиографических заметок, критик написал только одну крупную статью - "Обозрение литературы 1847 года".
Друзья посоветовали ему лечение за границей. И в начале 1847 года Белинский уехал из России. Находясь на немецком курорте Виссарион Григорьевич написал ставшее легендарным "Открытое письмо Н.В. Гоголю", где были такие строки: "Ей (России) нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе…". Это письмо, опубликованное только после революции 1905 года, стало последним ярким публицистическим высказыванием критика.
После лечения Белинский вернулся домой бодрым и полным надежд на выздоровление, но это было лишь временное улучшение. Виссарион Григорьевич скончался в Санкт-Петербурге 7 июня (26 мая по старому стилю) 1848 года, не дожив несколько дней до своего 37-летия. Похоронен выдающийся публицист на Волковском кладбище Петербурга.