17.11.2026 12:28
"Родина"

В Третьяковской галерее открылась выставка "Стили и направления" - от икон до символизма

В Третьяковской галерее открылась выставка "Стили и направления" - от икон до символизма
Текст:  Семен Экштут (доктор философских наук)
Шестнадцатого ноября я прошёл привычным маршрутом: от Третьяковской - мимо Кадашей, вдоль набережной, где Москва-река в ноябре стоит цвета застывшего свинца. Впереди - стеклянный фасад с тридцатью четырьмя витражами-репродукциями. Новое здание Третьяковской галереи, как гигантский альбом, раскрыло свои страницы на город. Внутри - пресс-показ выставки "Стили и направления", а завтра, 17 ноября, двери откроются для всех. Стройке, что десятилетиями пряталась за вечным забором, минуло в этом смысле ровно тридцать лет. Архитектор Алексей Щусев грезил о таком корпусе ещё в тридцатые. Первый камень лёг в землю 5 апреля 1995-го. А двери распахнулись лишь в последней декаде мая 2024-го. Век двадцатый был слишком поглощён собой, чтобы успеть достроить музей для тысячелетнего искусства - и в этой нестыковке эпох уже слышится сюжет выставки.
Читать на сайте RODINA-HISTORY.RU

Панорама

В год 170-летия Третьяковская галерея предприняла неслыханное. Свыше четырёхсот произведений - от мелкой пластики XI века до цифрового искусства - на двух площадках сразу. На Кадашёвской набережной - "От иконы до символизма": икона, парсуна, барокко, рококо, классицизм, ампир, романтизм, реализм, импрессионизм, модерн, символизм. На Крымском Валу, с 24 ноября, - "От авангарда до цифрового искусства": Кандинский с его "Композицией VII", малевичевский супрематизм, Ларионов, Коржев... Панорама тысяча лет в два захода. Ольга Галактионова назвала проект "тизером" - и в этом слове, при всей его современности, слышится старая музейная честность. В ближайшие пять лет каждая страница этой книги получит свою выставку. Тизер как формула времени: мы больше не обещаем итоговых ответов, мы предлагаем маршрут. Сам замысел - стар как искусствоведение. Вазари и Винкельман, "История русского искусства" Грабаря - все они пытались разложить живую ткань творчества по клеточкам периодов и школ. И каждый раз ткань вырывалась из клеток. Романтизм до сих пор не может договориться, стиль он или направление. А реализм вобрал в себя три эпохи - передвижников, соцреализм и "суровый стиль": одна вывеска, три разных времени.

Выставка "Стили и направления. От иконы до символизма" в Третьяковской галерее

Три эпиграфа

Два эпиграфа в вестибюле - жест, который хочется назвать умным не из вежливости, а потому, что они действительно спорят друг с другом. И этот спор задаёт тон всей экспозиции: история искусства здесь не учебник, а поле боя смыслов.

Григорий Стернин в 1995 году спросил: "Готовы ли мы писать новую историю искусства?" Вопрос прозвучал в самый разгар распада старых формулировок, когда рушилось всё, включая историю искусства как жанр. Почти тридцать лет спустя галерея отвечает: готовы, но с оговоркой. Заместитель директора по науке Татьяна Юденкова подчёркивает: академические определения сознательно дополнены цитатами и заметками, этикетки оформлены как стикеры на страницах книги. История искусства подаётся не как свод окончательных формул, а как пространство спора.

Владимир Леняшин в 2014-м сформулировал горькую истину: "Стиль - это всегда творчество с ограниченной ответственностью. Он не дает упасть слишком низко, но и затрудняет взлет, индивидуальный выбор таланта, прорыв в другую реальность. Он - порождение времени". Как философ по университетскому образованию я не могу не восхититься точностью формулы. Стиль действительно работает как общество с ограниченной ответственностью. Учредители внесли пай - приёмы, каноны, набор дозволенных ходов, - и дальше отвечают только этим паем. Убытки покрывает не личная судьба мастера, а "эпоха". Эти два прозаических эпиграфа открывают выставку. Завершает же экспозицию иронический эпиграф в стихах.

Дмитрий Сарабьянов - единственный из трёх эпиграфистов, кто дал себе волю стихами - довёл мысль до предела: стиль эпохи "многим гениям не дал раздвинуть плечи", и даже Рембрандт попадал "в межстилевые промежутки". Вот это, по-моему, и есть скрытая сверхзадача экспозиции. Она выстроена не как парад вымпелов, а как система с прорехами. Идёшь по залам - и за каждым фасадом стиля видны лица, выскользнувшие из него: те, кто писал в стиле и сквозь стиль. Между строк учебника проложены межстилевые промежутки - и, честно говоря, смотреть их интереснее, чем сами строки.

И еще один эпиграф с выставки. "Человек за последние 3000 лет, то есть за какие-нибудь 100 поколений, изменился столь же сильно, как изменились его искусство и художественный стиль" (Эрнст Гомбрих. 1959).

Будущая история этих ста поколений творцов, собирателей и зрителей, скорее всего, и будет историей межстилевых промежутков - тех самых прорех в классификации, где и живёт настоящее искусство.

Реставрированная провинция времени

Отдельное спасибо устроителям за то, что часть работ отреставрирована специально к выставке и показана впервые. Для читателя это звучит канцелярской строкой, а для меня - напоминание: история искусства существует не в монографиях, а в физическом веществе доски, левкаса, холста. Пока доску не отмыли, стиль остаётся мнением; как отмыли - становится фактом. Реставратор - последний и самый честный историк искусства. Он не спорит о смыслах, он читает первоисточник руками. И его приговор точнее любого трактата.

Есть и ироническая скромность кураторов, достойная всяческой похвалы. В финале экспозиции зрителя встречают слова Поля Валери: "Осталось только вложить смысл во все эти понятия". После тысячи лет классификаций - признание, что классификация не кончилась, а, возможно, не начиналась. Не берусь судить, сознательная это ирония или невольная, но звучит она свежо.

Выставка к 160-летию Льва Бакста открылась в Третьяковской галерее

Так готовы ли мы, вслед за Стерниным, писать новую историю искусства? Готовы. Но не ту, что в одиночку напишет искусствовед с кафедры. Выставка предлагает другую модель: историю как договор между зрителем и эпохой, где каждая клетка классификации снабжена оговоркой, а каждый фасад - прорехой. Это, строго говоря, единственный честный жанр: писать историю искусства с ограниченной ответственностью, зная, что за строкой "романтизм" стоят и умницы, и жертвы стиля, и те, кто в стиль не вписался и потому остался вне книг.

Я уже покидал новое здание ГТГ на Кадашёвской набережной, когда мне вдруг стало ясно: здание выставки - само по себе история в камне. В его очертаниях сошлись разные времена, будто кто-то нарочно сложил рядом несовместимые куски мозаики. Одни идеи успели воплотиться, другие застыли в паузах, третьи спорили с тем, что уже стояло на этом месте. Тридцать лет простоя - не пустота, а плотный слой тишины, в котором уместились целые поколения зодчих. И теперь, когда стены, наконец, обрели голос, они говорят не стройным хором, а перекличкой - каждый новый стиль по-своему отзывается на стиль соседний: спорит, уступает, настаивает. Так и складывается панорама - не по линейке, а в столкновении взглядов. Витражи нового здания, будто нарочно ведут спор с храмом в Кадашах - не в лобовую, а по касательной: через воздух, свет и паузы между формами. В этом споре нет победителей, есть только история, которая не соглашается быть аккуратной. И в этой упрямой несогласованности, пожалуй, и кроется главный смысл: тысяча лет русского искусства живёт не в классификациях, а в этих самых промежутках, вопреки всем рубрикам до сих пор не сдаваясь в архив.

Тысяча лет русского искусства живёт в этих залах - и, вопреки всем рубрикам, не сдаётся в архив. Увидеть её стоит не по обязанности, а по любопытству: с 17 ноября на Кадашёвской, с 24-го - на Крымском Валу. Пусть эта панорама станет вашим маршрутом по эпохам, где самое интересное прячется как раз в промежутках.



Новости Коллекции Фотоальбом ЕГЭ по истории