Руководитель отряда "ЛизаАлерт" Григорий Сергеев: "Мы идем искать!"

Более 273 тысяч человек - от детей до стариков - найдены за это время живыми.

Но пропаж меньше не становится, ежегодно в отряд поступает свыше пятидесяти тысяч заявок.

В 2010-м Григорий Сергеев стоял у истоков "ЛизаАлерт", вскоре возглавил отряд, с тех пор пост не сдавал и пока не собирается, хотя подчеркивает, мол, за власть не держусь. Акцент делает на ином: кто-то должен брать ответственность, а к этому не все готовы.

Григорий Борисович, получается, чувствует в себе силы.

О погоне за временем

- Телефон когда-нибудь выключаете, Григорий?

- Звук убираю, ставлю вибросигнал. Если реагировать на все уведомления из наших многочисленных чатов, можно с ума сойти. Оперативные мероприятия происходят в отряде круглосуточно, возникают какие-то сложные вопросы, острые моменты, идет масса специфических заявок, поэтому я должен оставаться на связи.

Конечно, коллеги многое решают сами, за каждым пустяком не ходят к председателю. Так устроен отряд "ЛизаАлерт". Но, к примеру, при запуске поиска, в котором участвуют разные регионы, меня обязательно уведомляют. Вот мы сидим в офисе в Саринском проезде, беседуем, а в это время идет большая поисковая операция в Красноярском крае. Свыше полутора тысяч спасателей из девяти краев и областей страны уже десять дней ищут пропавшую семью Усольцевых. Возможно, слышали?

- Разумеется. Работа такая. Но давайте расскажем тем, кто не в курсе.

- 28 сентября три жителя Железногорска - глава семейства Сергей, 1961 года рождения, его 48-летняя жена Ирина, психолог по профессии, и их пятилетняя дочь Арина, в которой родители, понятно, души не чают, - отправились по маршруту выходного дня. Решили подняться на таежные скалы Буратинка и Мальвинка, что в окрестностях поселка Кутурчин. Это предгорья Саян, более двухсот километров от Красноярска.

Оставили машину, пошли. С тех пор их не видели. Мобильной или иной связи в Кутурчине нет. Постоянно живут восемь человек. Ни магазина, ни почты. Ну кто будет заморачиваться - тащить кабель, ставить вышки...

Какие-никакие признаки цивилизации есть в расположенной в десяти километрах Мине, но о пропавших туристах там узнали лишь на третий день, а к тому моменту многое изменилось.

Когда Усольцевы в 10:45 утра воскресенья зашли в тайгу, стояла вполне летняя погода, температура была около двадцати градусов. Но климат-то континентальный. Через четыре часа вдруг резко похолодало, поднялся сильный ветер, начался дождь, к вечеру сменившийся мокрым снегом. Сейчас в районе поиска намело по колено, теплее с тех пор не становилось...

Но, повторяю, самое плохое, что информация о пропаже поступила поздно. Мы постоянно боремся со временем. Невероятно важен первый день. Даже не второй. От каждого потерянного часа критически зависят шансы на спасение.

Нам ведь нужно собраться, доехать, долететь до места. Сейчас, в эту конкретную минуту, почти все, кто с начала операции работал в штабе там, в Красноярском крае, возвращаются домой. У людей своя жизнь, дела. Это же добровольцы, волонтеры. Координатор, на месте принимающий решения по поиску, за последнюю неделю спал несколько часов. Нужна передышка. Следующая команда заезжает завтра. Надо еще много чего изучить, подготовить.

- А кроме "ЛизаАлерт" этим заниматься некому? МЧС, простите, на что?

- Вопрос слишком масштабный, рискуем углубиться в него и увязнуть всерьез, надолго...

Разумеется, есть профессиональные спасатели, но поиск заблудившихся туристов не является для них первостепенным занятием. Это легко объяснить. Мы же помним, как расшифровывается МЧС. Министерство по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий. Их целевка - тушение пожаров, помощь пострадавшим от землетрясений, наводнений. А пропажа бабушки в лесу не считается ЧП или катаклизмом.

И вот представьте: спасатели прибыли на место крупного ДТП, где столкнулись несколько машин, режут специальным оборудованием металл, пытаясь побыстрее извлечь пострадавших, а в этот момент поступает сигнал, что кто-то где-то заблудился. Они должны бросить все и бежать прочесывать чащу? Нет, конечно. Значит, этим обязаны заняться не они. А кто? Ясно, что и не полиция, у нее нет таких ресурсов.

- Остаются добровольцы?

- Получается, да. Мы беремся за решение задачи. Хотя, конечно, ни одна спецслужба официально не признается, что с чем-то не справляется и нуждается в посторонней помощи. Пятнадцать лет пытаемся выстроить отношения, но в ответ регулярно слышим: "Все под контролем". Дескать, идите лесом. Откуда и пришли.

Но мы не про то, кому достанутся лавры, а про бабушку. Чтобы она выбралась из передряги живая и здоровая, а потом долго рассказывала внукам, как страшно было. Мы не пытаемся кому-то что-то доказать, однако убрать ощущение конкуренции и соперничества сложно. Точнее, даже невозможно. К сожалению.

Абсолютно человеческая история.

О поиске всем миром

- Вы не закончили рассказ про Усольцевых.

- Хотел бы порадовать хеппи-эндом, но не получится. По крайней мере, пока.

Мы даже точный маршрут не знаем, можем лишь предполагать. Хозяин турбазы, где накануне ночевали Усольцевы, сказал, что они расспрашивали, как лучше пройти к Буратинке и Мальвинке. Делаем вывод, что семья оказалась в тех местах впервые. Есть дорога, идущая между вершинами поверху, вторая проложена по лесу, на деревьях сделаны метки краской. Усольцевы вряд ли полезли в гору, там нужна и сноровка, и экипировка, а с ними ребенок. Остается нижний маршрут, но на нем много крупных и мелких валунов, местное население называет их курумами.

Прогулка по камням представляет то еще приключение: все ведь покрыто снегом, он еще не просел, поскольку оттепели не было. Даже опытному таежнику сложно сориентироваться, понять, куда наступать и какой формы камень скрыт под снегом. Переломать ноги - плевое дело.

И технически мало что можно сделать. Обычно изучение территории с беспилотников очень эффективно, но здесь мы не можем нормально подобраться с БПЛА из-за рельефа местности. Спустишься пониже, сразу пропадает сигнал. Аппараты самолетного типа, забирающиеся повыше, обмерзают - туман, осадки.

Понизу тоже не получается попасть в интересующий нас район. Хотели вертолетом забросить на гору операторов беспилотников - с генератором, палаткой, печкой. Чтобы они оттуда запускали дроны.

Придумали такую авантюру, но не сумели разработать безопасную схему. Несколько раз вертолет вылетал с базы (до места поиска ходу минут сорок), а погода резко менялась вплоть до полного отсутствия видимости. Была гора и вдруг исчезла. Приходилось на полпути делать разворот, возвращаться обратно.

Рисковать людьми, засовывать их в точку, из которой они вряд ли выберутся сами, опасная история.

В итоге выделили две зоны. Бесконечно прорабатываем склон горы и курумник, куда сумели добраться.

- Вы сказали, что в операции участвуют спасатели из девяти регионов. Каких именно?

- Красноярский край, соседи из Новосибирска, Кемерова, Иркутска, Томска, Омска... В первую очередь делаем ставку на тех, кто может доехать на машинах.

Штабную команду, чтобы на месте управлять процессом, опытных специалистов, командиров поисковых групп отправляем самолетом для экономии времени. Отбираем тех, кто остро нужен, незаменим. Сейчас работают парни из Нижнего Новгорода, Тулы. Доехали до Москвы, прыгнули в лайнер и - вперед.

- Сколько же стоит это удовольствие?

- Прелесть "ЛизаАлерт" в том, что у нас нет банковских счетов, электронных и прочих кошельков...

- Хотите сказать, вас и возят бесплатно?

- Именно так. Звоним в "Аэрофлот", объясняем: надо срочно отправить людей. Обычно нас слышат. Вот сейчас нашли пять билетов в Красноярск. И место для звукового излучателя. Это мощная колонка, которую прикручиваем к вертолету, чтобы кричать на всю округу: "Семья Усольцевых, отзовитесь! Разведите огонь, дайте больше дыма!"

За доставку людей и колонки "Аэрофлот" не берет с нас денег.

Уже лет двенадцать дружим с авиакомпанией "Ютэйр". Они постоянно возят нас на поиски, учения.

Понимаете, важно, когда всем миром. Мы и сами кое-что можем, но в масштабных операциях нужно, чтобы включилось общество, все делалось сообща, вместе. Тогда получается гораздо эффективнее.

Вот понадобились дополнительные беспилотники для поиска Усольцевых. Я разговариваю со знакомыми из компании "Авито". Те бросают клич среди сотрудников, собирают нужную сумму, покупают три БПЛА за два миллиона рублей плюс еще по семь батарей к каждому, чтобы дроны успевали заряжаться.

"Ютэйр" забирает эти игрушки, вместе с нашим оператором засовывает на борт ближайшего самолета и отправляет в Красноярск.

Уже говорил: в Кутурчине нет связи. Точнее, не было. Приехали специалисты от разных сотовых операторов, поковырялись. Мы начали разговаривать. Правда, с трудом. Для более надежной коммуникации привезли из Москвы спутниковый телефон.

Так это и работает. Повторяю: всем миром.

О стране недоверия

- Удивительные вещи рассказываете!

- Да-да-да! Хотя страна полна недоверия. У наших людей в головах не укладывается, что можно делать не за деньги.

Помню, первые года три после создания "ЛизаАлерт" приезжали куда-нибудь на поиск, а на нас смотрели с сомнением: "Ну, нет, не может быть, чтобы столько народу нагнали ради обычной девчонки. Наверняка дочка генерала потерялась. Или другого большого начальника". Вторая версия: вам платят.

Отказывались верить, что совершенно чужие люди ищут незнакомого им человека не из корысти либо расчета. И вот пристроится такой мужик у окна своего дачного домика, смотрит оттуда на спасателей, которые валятся с ног от усталости после того, как прочесали лес в поисках его жены, сидит и головой качает. День сидит, второй, третий. Потом мы выносим на носилках его ненаглядную, перекладываем в скорую, ее увозят в больницу, обещая вернуть живой и здоровой. Только тут сомневающийся как бы нехотя соглашается: а я до последнего думал, что разыгрываете меня.

Ага! Уже пятнадцать лет такими шутками развлекаемся...

- Собственно, вы сняли с языка мой вопрос: чем так дорога России семья Усольцевых, чтобы ради нее устраивать этот хоровод? Показательное выступление в честь юбилея?

- Мы всегда так ищем.

- Неужели за последние десять дней никто, кроме этой троицы, не нуждался в вашей помощи?

- Час назад мы отыскали потерявшегося парня-аутиста в Питере. Вчера ночью вернули домой деда в Бокситогорском районе под Санкт-Петербургом. В Москве ежедневно проводим по пять-десять поисков...

Да, история Усольцевых не самая типичная. У нас даже термин есть: резонансные поиски. Таких за год случается три-четыре. Конкретно это ЧП попало в поле зрения федеральных СМИ, вот и эффект.

Обычно же наша деятельность остается незамеченной. Почти всегда. Хотя масштаб проблемы серьезен.

Официальные данные полиции: в 2024 году в России пропадали 198 тысяч человек. Да, большая часть из них нашлась, самостоятельно вернулась домой, но кто-то никогда не будет обнаружен. Прошлогодние потери составили 29 с лишним тысяч человек. Согласитесь, цифра внушительная.

В ДТП за то же время погибли менее тринадцати тысяч водителей, пассажиров и пешеходов, еще 7,5 тысячи стали жертвами пожаров. Даже если суммировать, получается существенно меньше.

Значит, риск выйти из дома и не вернуться в полтора раза выше, чем умереть под колесами авто или сгореть в огне? Но об этом ведь никто не знает, не говорит и не думает. Соответственно - не выделяет бюджетов. А если любую спасательную операцию перевести на язык денег, сумма, вы правы, набежит изрядная. Лишь в Красноярском крае вертолетных налетов набралось на несколько миллионов рублей.

- И кто покрывает эти расходы?

- Вертолетный поисково-спасательный отряд "Ангел". Те же добровольцы.

Включаются местные авиакомпании, владельцы частных вертушек. Выделяют технику, не прося ничего компенсировать, берут затраты на себя.

- Считаете, это правильно?

- Когда-то у нас был шуточный лозунг: "Доброволец должен страдать". Дескать, мы не ради каких-то коврижек собрались.

Каждый выбирает этот путь самостоятельно.

О мальчике Саше и девочке Лизе

- Как вы на него ступили? Что подтолкнуло?

- Дети не должны умирать в лесу. И - точка. Когда в сентябре 2010-го в Подмосковье погибла четырехлетняя девочка Лиза, моей старшей дочери Кате не исполнилось и двадцати дней от роду. А тут такая трагедия...

Еще раньше, в июне того же года, до меня долетела история о мальчике Саше, который потерялся в лесу под Черноголовкой и провел там пять дней. Мы с другом решили помочь в поисках, поехали и... ощутили колоссальную разницу между тем, что ожидаешь, и реальной картиной.

- Расшифруйте.

- Я рисовал в воображении что-то хорошо организованное, правильное, а увидел небольшую группу уставших, замерзших людей. Рядом стояла машина со спавшим спасателем. Разбудил его, спросил: "Где все? В лесу?" Он недовольно ответил: "Нет, утром будут".

Хрупкая девочка, управлявшая процессом, объяснила: "В семь часов приедут военные, пойдем с ними". Мы с товарищем не стали ждать, отправились сами. Никого не нашли, решили возвращаться, а тут навстречу идут растянувшиеся в шеренгу поисковики. Мы пристроились к мужикам с рациями. Они выглядели наиболее надежно. Вскоре строй нарушился, развалился на куски: одни застряли в болоте, другие в буреломе, третьи сами заблудились.

Потом по рации радостно сообщили, что мальчика нашли. Еще часа два искали тех, кто обнаружил Сашу.

Все эти люди были такими же добровольцами, как и мы с приятелем. Обещанные военные до конца поиска в лесу не появились. Зато на опушке мы увидели много машин с символикой различных спецслужб. Товарищи с большими звездами на погонах вовсю давали интервью телевизионщикам, через фразу повторяя: "Это наш долг".

Затем я ехал домой, засыпая от усталости за рулем, а радио бодро рассказывало, что поиски ребенка в Подмосковье завершились удачно. В операции приняли участие четыреста бойцов личного состава и тридцать единиц техники.

- Мораль?

- Эта показуха сильно мне не понравилась. Я понял: речь не о спасении людей, а о чем-то совсем ином.

- Тем не менее вскоре поехали искать девочку Лизу.

- Полагаю, вы поступили бы аналогично. По крайней мере, я живо представил, как два десятка плохо организованных энтузиастов бродят по лесу и судьба маленького человека зависит от того, наберется ли хотя бы пара сотен взрослых, готовых отложить дела, подорваться и попытаться спасти ребенка...

- Сколько продолжался тот поиск?

- Все было против нас: очень поздняя заявка, сложная логистика операции...

Значит, фабула истории: семья жила на окраине Орехово-Зуева. Крайний дом, дальше - лесопарк. Лиза с тетей Таней ежедневно гуляли в нем, пока родители были на работе. Часто к ним присоединялись местные собаки. Такая дружная команда. Но в тот раз они почему-то отправились не по привычному маршруту, по обочинам дорог преодолели большую дистанцию, войдя в лес в пятнадцати километрах от дома. Поймать эту точку удалось не сразу. Кто-то из добровольцев - большой молодец - объезжал населенные пункты в округе и опрашивал людей, пока не получил три свидетельства из расположенной в тупике деревни. Там видели женщину, маленькую девочку и двух собак с ними.

Зона поиска резко сузилась, но продраться сквозь подмосковный бурелом было очень трудно... Ненавижу сослагательное наклонение, все эти "если бы да кабы". Мы могли спасти Лизу, но чуть опоздали. Хотя, сами понимаете, в данном случае "чуть" не считается...

На десятый день обнаружили тело тети, потом девочки. Ее нашел человек, который до сих пор остается в нашем отряде. Это случилось в семь утра 23 сентября 2010 года.

Почему-то была уверенность, что все завершится хорошо. Разве по-другому возможно? Приехало много людей, затратили столько стараний, ощущался душевный подъем.

Мы не учли, что уже стояли холодные дождливые ночи, а человеку для переохлаждения мало надо...

О потерях и находках

- Подозреваю, вы напились с горя?

- Нет, пьянка - неэффективный метод, дешевая история. Переживал сильно, но как-то справился.

В тот момент я успешно занимался бизнесом, торговал мебелью, все шло хорошо. Долго обманывал себя, говорил: "Вот еще немного помогу ребятам, организуем работу, наладим процесс, и вернусь к прежним делам". Решение о создании поискового отряда возникло почти сразу. К имени погибшей девочки добавили английское слово alert - сигнал тревоги. В итоге получилось "ЛизаАлерт".

И я вдруг понял: волонтерство стало главным для меня.

В первой команде было восемнадцать человек, часть из них до сих пор в отряде. Едва начав работу, мы... перессорились. Пошли дебаты, нужна ли официальная регистрация, правление, банковский счет, устав. "Нет, не надо". - "Да, надо". И так далее. Видно, это у нас в крови: вечный поиск справедливости и желание поднять руководителя на вилы.

- Вас пытались свергнуть?

- В обязательном порядке! Пережили две революции. Точнее, попытки.

- Подавили мятеж кровавыми методами?

- У нас все демократично. Выборы на региональном и федеральном уровнях проводятся каждые четыре года. Сейчас представительства "ЛизаАлерт" созданы в 64 субъектах, скоро планируем открыть еще два. Но мы - странные, не гонимся за количеством. Должен сложиться коллектив, готовый выполнять задачи утром, днем, ночью. Чтобы не было за него стыдно. Надо сначала потренироваться, созреть физически и морально.

Важно понимать и то, что толчком к появлению почти всех наших подразделений в регионах стали трагедии с детьми. Таковы реалии. Взрослому человеку сложно изменить жизнь без видимой причины. Часто триггером оказывается чье-то горе. Тогда рациональная манера поведения отключается, начинается процедура служения. Но не у каждого и не всегда.

- Чего в вашей жизни было больше - находок или потерь?

- Конечно, первого. На мой взгляд, говорить о потерях в принципе неправильно. Даже если не удалось найти пропавшего или спасти его. Да, подобные травмы есть у каждого добровольца, но нельзя пускать в сердце сверхглубокое разочарование.

И это не черствость, а умение не сгорать дотла ради того, чтобы и дальше заниматься тем, что хорошо получается.

Мы делаем все возможное, чтобы переписка по итогам каждого поиска заканчивалась аббревиатурой "НЖ" - "Найден. Живой". Это главная для нас формула. Самое ужасное, когда приходится писать "НН" - "Не найден". Тем более "НП" - "Найден. Погиб".

Хотя и понимаем: мы не кудесники... Если не находишь пропавшего на первый, второй или третий день, начинаешь искать погибшего. Накопленный опыт невольно настраивает на пессимистичный лад. Думаешь: все закончится плохо, а потом - бац! - на шестнадцатые сутки обнаруживаешь в лесу живого деда. Он вообще-то и не собирался умирать.

- Вы сейчас о конкретном случае?

- Да, на моей памяти - это рекорд. Дело было в Ленинградской области в конце августа. По ночам температура опускалась почти до нуля. Безусловно, земля там добрая, богата ягодами и грибами, но мужчина преклонного возраста в первые же сутки потерял обувь и потом пятнадцать дней ходил в промокшей одежде без возможности развести костер. Похоже на фантастику!

Были и другие невероятные истории. В Подмосковье через трое суток нашли парня. Все это время он пролежал на земле. При десяти градусах мороза. Почти сразу возникли проблемы с ногами, встать не мог, перекатывался с бока на бок. Подобное не объяснить с точки зрения медицины, так не должно, не может быть. Но ведь случилось. У нас тогда только появился беспилотник с тепловизором. Подняли его, смотрим: машет!

Мы используем в работе собак трех типов. Следовые ищут конкретного человека по его вещи, занюшке. Поисково-спасательные могут уловить дыхание любого пропавшего в лесу или, например, при землетрясениях. Третий тип заточен на поиск тел погибших. Такая вот профессия у собак. И надо же было случиться, что именно пес из последней категории обнаружил в Солнечногорском районе Подмосковья живой бабушку, которую мы уже не чаяли найти.

Разный у людей порог выживаемости и хладоустойчивости...

О проектах и прожектах

- В какой момент принимается решение остановить операцию, поскольку дальнейший поиск потерял смысл?

- Заставить, приказать нам никто не может. Мы же гражданские добровольцы, действуем не по команде свыше, а по зову сердца. Разыскивая Усольцевых, спасатели прошли более пяти тысяч километров. И это мы еще не все ножки посчитали, у нас один навигатор на несколько человек.

Когда столько пройдено и постоянно кажется, что сейчас, вот-вот, еще чуть-чуть, и семья будет найдена, сложно остановиться. Уйму сил положили, а в итоге статус поиска "НН" - "Не найден". Как такое возможно? Александр Щукин, один из лучших специалистов по тяжелым поискам людей, прожил на этой горе неделю. И после всего прикажете ему уйти ни с чем?

В "ЛизаАлерт" несколько эксклюзивных мастеров с колоссальным опытом. Понимаю: они справятся с любой задачей и в джунглях Амазонки, и на обратной стороне Луны. Если, конечно, это по силам человеку. Саша до сих пор дежурит там, на этой Буратинке.

- Откуда он?

- Из Москвы. Бизнесмен. Отложил дела и полетел за тысячи километров. Но ему в каком-то смысле проще, Щукин сам себе начальник. Не каждый может отпроситься с работы, оторваться от повседневных забот и семьи.

Я давно понял: наша концепция свободного добровольчества порой весьма сложно интерпретируется в различных кабинетах. Помню, в очередном диалоге с чиновником услышал термин "неструктурированная общественность" и осознал, что говорим на разных языках. Вроде и дядька-то был неплохой, отдавал отчет, что именно я хочу, но опасался реакции вышестоящих товарищей.

Нам требовался переводчик на государственный язык. И в 2017 году мы создали ЦППЛ - Центр поиска пропавших людей, некоммерческую организацию, чтобы было проще разговаривать с представителями власти и бизнеса.

НКО не имеет отношения к "ЛизаАлерт". Это про развитие поискового добровольчества. Мы проводим обучение волонтеров из разных регионов России, делимся опытом с коллегами.

- В каком качестве вы выступаете в этом центре?

- Директор. Ну, еще лекции читаю, веду спецкурс по управлению поисками, их координации.

Стараемся привлекать лучших экспертов, но гонорары платим в гомеопатических размерах. Нет денег на большее. Это отдельная несправедливость: почему в благотворительности все должны быть нищими? Что за подход?!

Ключевая причина: у общества отсутствуют знания о масштабах проблемы с пропавшими людьми. Об этом надо говорить громче. Вот сейчас мы учим по шести направлениям, а надо бы по девяти. И тут кроется еще одна нестыковка. Представьте: есть человек, лучше всех в стране знающий, как, например, организовать связь на поисково-спасательных работах. Ему бы только этим опытом и делиться, а он вынужден ходить куда-то на службу, где его знания отнюдь не столь уникальны. Согласитесь, глупость. Поэтому и мечтаю о создании круглогодично функционирующей академии поисковика.

Но пока это больше напоминает не проект, а прожект.

- Вас ведь тоже можно считать недоучкой с двумя курсами педучилища?

- В итоге высшее образование я все же догрыз, получил диплом Славянского института культуры, но сделал это с воспитательными целями, ради процесса самоорганизации.

Оказывается, сложнее всего договориться о чем-то с собой любимым...

- А уговаривать дать деньги на благотворительность трудно?

- Неправильная постановка вопроса. Мы не про уговоры. Люди должны захотеть помочь, а "ЛизаАлерт" дает такую возможность. Отряд находится на срезе проблемы, которая одна на всех. Нам о ней известно, а вы можете включиться в процесс, поучаствовать. Вот и все.

- Как люди приходят в отряд, в чем их мотивация?

- У всех по-разному. Кто-то громко заявляет, что хочет спасать пропавших без вести. Другие почестнее и говорят, мол, дома обстановка как-то не очень. Или что девчонки здесь красивые. Целеполагание на словах может быть любое, но желание помочь оказавшимся в беде точно присутствует...

- А у вас, Григорий, дома все хорошо? Почему днюете тут и ночуете?

- Даже не представляю, как могло бы быть лучше. Может, лишь четвертого ребенка не хватает, но у нас с женой разные мнения на эту тему. Лена считает, что троих вполне достаточно, я добавил бы еще одного. Не только чужие дети быстро растут. Свои тоже. Особенно, если редко видишь их из-за работы.

Кате уже пятнадцать, Маше и Тимохе - по четыре. С Леной мы давно вместе, познакомились еще в 1999 году. Признателен ей за то, что дает возможность всем этим заниматься...

Но я не закончил отвечать про мотивацию людей, приходящих в отряд.

Человек сидит в штабе на радиообмене. И вдруг слышит: где-то за сотни или тысячи километров поисковая группа поймала отклик. В ту же секунду наступает полная тишина. В том числе в эфире. Все замирают и ждут. Возможно, отозвался пропавший, а может, это шум ветра или крик птицы. Если все-таки отклик, поисковики несутся на звук, не разбирая дороги, пульс зашкаливает и у них, и у тех, кто дежурит в штабе у компа либо слушает эфир дома. Они - в одной группе. Ради этого момента все делалось: и ночи без сна, и буреломы, и ссадины с переломами.

Людям больше ничего не надо. Даже не знаю, с чем сравнить... Похоже на наркотик.

- Вы сколько раз пережили подобное?

- Не считал. Я редко ногами хожу по лесу. Хочу делать это на каждом поиске, увы, в реальности удается нечасто. Поэтому лично мною найденных потеряшек не так много. В удачный год помог отыскать шестерых.

Впрочем, у нас нет индивидуального зачета. Дело общее и ощущение такое же. Одна история на всех.

Об эмпатии и статистике

- На ваш взгляд, эмпатия градируется по возрастам?

- Не задумывался, даже интересно стало... Да, есть разница. Среди добровольцев мало людей старше шестидесяти. Встречаются и 80-летние, и 70-летние, но на фоне остальных категорий - единично.

- Куда старичкам в лес тащиться-то? Чтобы тоже потеряться?

- Почему сразу в лес? У нас много задач: и на звонки отвечать, и профилактика, и разговоры с детьми...

Раньше почти не шли сорокалетние, теперь повалили. Этому есть объяснение: у людей все стабильно - работа, дом, семья, устоявшийся ритм жизни. Можно позаботиться и о других. А погруженным в свои проблемы не до помощи окружающим. Попросту не остается сил на что-то или кого-то. Увы, прямая связь.

- Кому отказываете в волонтерстве?

- Если возникает риск для поисковой операции, коллег. Главный наш критерий - безопасность. Ну и бухать нельзя. Категорически. Впрочем, это и так понятно.

Всеми силами стараемся не расставаться с людьми. К счастью, деструктивные товарищи встречаются редко.

Конечно, важны лидеры, люди-зажигалки, которые ведут за собой.

- Вы от бремени вожака не устали?

- Знаете, как? Естественные изменения происходят, не без этого. Одно дело, если тебе тридцать лет, другое, когда уже сорок пять. Но такое чувство, что мои личные достижения пока не только не снижаются, но даже растут. Включая спортивные показатели.

- Да, читал, что по случаю дня рождения вы как-то сделали две с лишним тысячи отжиманий.

- Стараюсь особо не афишировать, чтобы не обвинили в бахвальстве, но год от года поднимаю планку, сам себе доказываю, что еще могу. Правда, в честь 45-летия рекорды не бил, слегка схалявил, ограничился 1500 отжиманиями и 600 подтягиваниями. За календарные сутки.

- В фитнес-клуб ходите?

- Да у меня все здесь, в офисе. И турник, и гири. Вот эта - на шестнадцать кило. Достаточно встать из-за стола и сделать несколько шагов, чтобы размяться.

Сегодня уже совершил несколько подходов к снарядам, параллельно вел в наушниках диалог с другим городом о наших взаимоотношениях с полицией. В какой-то момент сообразил, что человек на том конце связи может не понять, почему так учащенно дышу...

- Кстати, о полиции. Наладили с ней контакт?

- Стало меньше напряженности. Понимают: мы - полезные ребята, хорошие цифры показываем.

- Какие?

- Уже говорил: в прошлом году получили свыше пятидесяти тысяч заявок на поиск пропавших. Более четверти из всех зарегистрированных полицией сигналов.

- А успешных сколько?

- От региона к региону улучшаем статистику, постепенно снижая число ненайденных или обнаруженных мертвыми. Пока в среднем 7-12 процентов по-прежнему попадают в "НН" и столько же в "НП". Но далеко не все зависит от нас. Крайне важно, когда именно поступила заявка.

В Московском регионе, например, 96 процентов пропавших отыскиваем живыми, если узнаем о них в первые сутки. Реально очень крутой результат.

- К слову, где труднее искать - в лесу или в городе?

- В мегаполисе сложнее. Слишком много вариантов. С другой стороны, в природе часто некому помочь. Скажем, если ребенок оказался у воды один, в четырнадцати случаях из пятнадцати жди беды. Не имеет значения, что это - река, озеро, пруд, море...

В городе любой прохожий может помочь тому, кому стало плохо. Даже если десять человек пройдут мимо, одиннадцатый остановится, что-то сделает. Хотя бы скорую вызовет! В природе такого шанса нет. Либо сам вылез, либо другие вытащили. Всё...

- А вы всегда останавливаетесь?

- Ну, полжизни точно обходил лежащих, а теперь не могу. Реальный случай: еду уставший с поиска, все места исщипал, чтобы не заснуть. А навстречу аккурат по разделительной полосе движется бабушка. Это плохая история, верный знак беды. Торможу, спрашиваю: "Куда путь держите?" Оказывается, в церковь. Среди ночи. С Малой Грузинской улицы идет на Люсиновскую, через пол-Москвы.

К счастью, у старушки был номер телефона сына. Как же я обрадовался! Конечно, хотелось поскорее попасть домой, но мы должны делать, что умеем, и не браться за то, в чем не разбираемся. Если увижу ситуацию, требующую вмешательства медиков, вызову специалистов. Зачем влезать в чужую сферу?

О грибниках и ошибках

- Вы сказали, что получаете пятьдесят тысяч заявок в год. Наверняка ведь не все берутся в работу?

- Если человек пропал месяц назад, не знаем, что делать, чем помочь. Понимаем про здесь и сейчас, как отреагировать оперативно. Тратить силы на то, где не будем эффективны, вряд ли разумно. Спасателей всегда не хватает. Лучше направить их на поиск только что пропавшего, чем искать ушедшего в лес неделю назад и заявленного в розыск лишь сейчас.

Особенно, если речь о пике сезона, когда страшный дефицит волонтеров.

- О какой поре речь?

- О грибной. Самое ужасное время для нас! В отряде даже шутка есть, мол, мы мастера второго уровня: сразу собираем грибников с грибами. Первая вспышка обычно в июле, потом - затишье и новый всплеск в августе. До конца сентября. Выдыхаем с выпавшим снегом. Ура!

Правда, никто не отменял лыжников и прочих любителей зимних видов спорта.

- Есть то, чего не можете себе простить?

- Я совершил много ошибок, но успокаиваю себя тем, что каждая из них давала мне нужные жизненные уроки.

- А что посоветуете, пытаясь других уберечь?

- Настоятельно рекомендую всем ездить со строго разрешенными скоростями.

- Опираетесь на личный опыт?

- Было несколько встреч с лосями на дороге. Каждый раз нам удавалось расходиться, но все могло закончиться и по-другому. Я понимал: если бы ехал на десять километров быстрее, никаких шансов.

- Мы начинали разговор с вопроса про телефон. Кто имеет право вам звонить?

- Есть оперативные дежурные, команда, ведущая разные наши проекты. Вот эти люди. Хотя и жестких ограничений нет. Другое дело, что не раздаю номер мобильного направо и налево. Меня легко найти через соцсети. Там - пожалуйста, пишите. Без проблем.

- На самом деле, я готов закончить интервью, но умышленно тяну время. Вдруг сейчас, как в кино, вам позвонят и сообщат новость о судьбе семьи Усольцевых.

- Не позвонят. Во-первых, в Красноярске глубокая ночь, во-вторых, шансы на обнаружение малы. То, что могли, спасатели уже осмотрели, до других точек не добраться, пока снег не сойдет. Значит, надо ждать весны.

Но операция не завершена. Продолжим искать. Это важно. У Ирины Усольцевой остался сын от первого брака. К семьям пропавших у нас особое отношение. Главное - не навредить. Так повелось с первого раза.

- Объясните.

- Когда нашли девочку Лизу, репортер популярного таблоида сфотографировал тело мертвого ребенка и выложил на главную страницу своего издания. Он был среди поисковиков, бродил по лесу вместе с нами. Я даже видел чувака с ноутбуком и флешкой на границе леса, но не придал значения. В голову не приходило, что тот участвовал в операции лишь ради "эксклюзива"...

С тех пор четко следим, чтобы не было непроверенных сливов, утечек и подстав. "ЛизаАлерт" дает лишь стопроцентно подтвержденную информацию.

- Какое слово из лексикона отряда вы хотели бы исключить?

- Ребята разговаривают между собой матом. Если запрещу ругаться, будут постоянно молчать...

Жизнь пошла нервная, все вокруг злятся, срываются, принимают решения на эмоциях. А у нас в отряде вдруг понимаешь: доброта в сердцах осталась, нормальные, отзывчивые люди не перевелись, не вымерли, как мамонты. Здоровье гробят, силы бесценные тратят, чтобы другим помочь.

На самом деле, у нас есть и свой новояз, и прочие элементы субкультуры.

Правильнее, наверное, сказать о времени, когда из нашего оборота уйдут аббревиатуры "НН" и "НП", останется лишь "НЖ". Конечно, утопия, не получится всех находить живыми, но помечтать-то можно. Главное - не останавливаться. Нельзя замирать. Жизнь - движение, как бы банально ни прозвучало...

Дублирую телефон круглосуточной бесплатной горячей линии "ЛизаАлерт": 8 (800) 700-54-52. Как говорится, не дай бог, но пусть будет.