Два века имперской России: смена образовательных парадигм

Учеников в буквальном смысле слова рекрутировали. "Добровольно хотящих" было мало, большинство попадало в школы "с принуждением". Учение приравнивалось к службе, за серьёзные проступки следовало наказание плетьми, побег из школы грозил ещё более тяжкими последствиями; за "неты", то есть прогулы, с состоятельных учеников брали штрафы, менее обеспеченных ожидали телесные наказания, без свидетельства об образовании не выдавались "венчальные записи". Однако несовершенство контроля и просторы страны давали возможность избежать наказания.

В отличие от карательной составляющей, вопрос "чему и как учить" в законах был лишь обозначен. Обучение тормозилось отсутствием элементарной грамотности, что повлекло создание при специальных учебных заведениях подготовительных школ для обучения грамоте и счёту. Бичом школы были нехватка учителей и отсутствие необходимых пособий.

Сугубый практицизм петровской образовательной парадигмы проявился в том, что новая светская школа имела прикладной характер и ставила чисто утилитарные задачи. Единого органа управления образованием не было, образовательные обязанности вменялись разным ведомствам и должностным лицам. В силу российской специфики даже Академия наук приобрела учебные функции. Отсутствие методики и зубрёжка усложняли обучение и увеличивали его сроки. Условная "всесословность" петровского образования частично сохранилась и в последующем, поскольку знающих людей ещё долго не хватало.

Среди достижений той эпохи следует отметить создание учебных заведений нового типа, издание учебных пособий, в том числе и наглядных. Петровские школы выполнили свою историческую, пусть и вполне утилитарную, задачу по подготовке кадров. Новая школа в определённой степени способствовала утверждению новой культуры.

Вторая четверть XVIII века, ознаменованная дворцовыми переворотами, казалось бы, отодвинула вопросы просвещения на периферию. Служилое дворянство петровской эпохи постепенно уступало место дворянству привилегированному, которое стремилось определить своё превосходство и в сфере образования. При Анне Иоанновне появился кадетский корпус, ставший уникальным культурным учреждением XVIII века. Он положил начало системе дворянского сословного образования.

Со второй половины XVIII столетия учебные заведения становились в полном смысле слова очагами культуры. При них формировались школьные театры, издавались журналы, учебники и учебные пособия, создавались учебные и учёные общества, библиотеки и музеи. В провинции учебные заведения часто были единственными центрами притяжения культурных сил.

Образовательная стратегия Елизаветы Петровны заключалась в возвращении, в новых условиях, к петровскому наследию, смягчении карательного элемента, законодательному определению этапов дворянского образования с обязательными "смотрами", изменении мотивации к обучению, наличии воспитательной составляющей. Важнейшей особенностью елизаветинского времени является тенденция превращения специального образования в общее.

Крупнейшим событием XVIII века было открытие Московского университета: указ провозгласил примат "просвещённого разума", "полезного знания", возможность людям "всякого звания" "наукою пользоваться". Здесь отсутствовал традиционный для европейских университетов богословский факультет, а инаугурация университета стала первым крупным публичным торжеством в честь открытия светского учебного заведения. Для решения проблемы комплектования учащимися был применён уже испытанный метод - создание подготовительных учебных заведений (гимназий). Без них университет, по замечанию Михайлы Ломоносова, был бы "как пашня без семян".

При Елизавете были сделаны шаги по сближению теоретического и практического образования, вырос интерес к европейской педагогической мысли, закладывались основы воспитания полноценного гражданина. Усилия императрицы не прошли даром: молодёжь, выходившая из реорганизованных учебных заведений, обладала запасом необходимых для службы знаний, определённым мировоззрением. Но образовательная система страдала от отсутствия методики, нищенского содержания большинства учеников, стремления дворян, одновременно числившихся в полках, побыстрее завершить обучение. Невысоким (по воспоминаниям, например, Дениса Фонвизина) оставался общий уровень образования…

В 1760-е годы концепция отечественного образования обсуждается на самом высоком уровне; Екатерина II обращается к философам и просветителям с предложением участвовать в разработке вопросов организации образования в России.

Главным исполнителем образовательной реформы был Иван Иванович Бецкой, один из просвещённейших людей своего времени, хорошо знакомый с европейской педагогикой. Теоретической основой реформы стало "Генеральное учреждение о воспитании в России обоего пола юношества", где была изложена новая парадигма образования, базировавшаяся на очень привлекательной идее: если человека правильно воспитывать, то можно получить "новую породу людей". Ведь "корень всему злу и добру - воспитание".

Новая стратегия была направлена на создание воспитательно-учебных заведений закрытого типа, причём для детей "обоего пола" (с учётом роли женщины в первоначальном "воспитании граждан"). Концепция включала физическое, физико-моральное, собственно моральное и дидактическое (посредством обучения) воспитание.

В этот период были открыты Воспитательное общество благородных девиц, училище при Академии художеств, воспитательные дома и коммерческие училища в обеих столицах, преобразованы кадетские корпуса. Замыслы по созданию в изолированной среде "новой породы людей" разбились об условия российской действительности. В то же время благодаря реформе на первый план выдвинулись развитие способностей и поощрение тяги к познанию, подробнее стали учебные планы, утверждалась необходимость широкого распространения общего образования.

Накопленный опыт позволил в 1780-е годы перейти к кардинальной перестройке образования. Для этого в Россию был приглашен Ф. И. Янкович де Мириево, опытный педагог-практик. Вокруг него сложился круг специалистов, знакомых с национальными педагогическими традициями. В 1782 году был впервые создан орган управления образованием - Комиссия об учреждении училищ. Правительственный план предполагал упорядочение системы образования, повсеместную организацию народных училищ, введение новых методов обучения. Главное народное училище в Петербурге должно было готовить педагогов. Частные пансионы, под угрозой закрытия, должны были перейти к работе по методу Янковича, а с 1787 года каждый желающий открыть пансион должен был предоставить диплом или сдать экзамены специальной комиссии.

Уставом народных училищ 1786 года впервые была введена классно-урочная система, а перед учителем поставлены методические задачи. Правила поведения для учащихся впервые в русской практике установили точные сроки поступления в школы, распорядок дня, ввели в обиход информирование учителя о готовности отвечать поднятием руки. В русской школе появились чёрная доска и мел.

Одной из главных задач новой стратегии образования была именно подготовка учителей (а не простое использование образованных людей в школах). В 1786 году была открыта Учительская семинария. Но даже в самом конце XVIII века ощущалась острая нехватка педагогов. Работа по изданию учебников, учебных и методических пособий по своим масштабам была беспрецедентной в мировой практике конца XVIII столетия. Постепенно утверждалась в умах идея единой системы светской школы с преемственными ступенями.

Однако к началу XIX века всё ещё отсутствовала более или менее сложившаяся система учебных заведений и учреждений, ведавших ими. Созданное в 1802 году Министерство народного просвещения призвано было решить эту проблему; оно стало первым органом управления культурой в стране.

Парадигма александровской модернизации провозглашала создание единой системы общего образования от низшей школы до университета и предполагала преемственность её ступеней. Всем слоям свободного населения открывалась возможность получения полного образования… На практике же в период действия школьного устава 1804 года многие низшие и средние школы так и не открылись, а часть из-за отсутствия средств закрылась. Необходимость эффективного, дешёвого и быстрого обучения детей и взрослых привела к увлечению ланкастерской системой взаимного обучения, популярность приобрели и педагогические идеи Песталоцци.

В XIX веке многократно возросла роль высших учебных заведений. Если Академический университет был лишь ступенью, готовящей к научной деятельности, то университеты нового столетия приобрели качественно новые функции. В начале столетия были открыты университеты, курировавшие учебные заведения данного округа. По уставу 1804 года они получили определённую внутреннюю автономию, дававшую возможность проявления инициативы и способствовавшую формированию профессорских сообществ. Открылись первые специальные высшие учебные заведения и лицеи. В 1804 году в стране появился Педагогический институт.

Однако уже к концу царствования Александра I наблюдается отступление от либеральной образовательной программы. С 1817 по 1824 год министерство, помимо образования, ведало также делами всех религиозных вероисповеданий. Шёл поиск "спасительного соответствия между верой, знанием и авторитетом государства".

После 1825 года именно в недрах министерства народного просвещения была сформулирована программа нового царствования - призванная расширить социальную опору власти и уберечь страну от деструктивных процессов. Новая образовательная парадигма была призвана поддержать сословную структуру общества и обеспечить правительственный контроль над ним. Однако образовательная программа включала не только консервативные аспекты, но и пыталась выработать единые принципы просвещения, систематизировать уставы учебных заведений, учебные планы и литературу.

Новый устав сохранил три ступени школы, но отделил их друг от друга. Низшие звенья давали законченный курс обучения, а гимназии должны были сократить домашнее воспитание, трудно поддававшееся контролю. Материальное содержание приходских училищ, живших за счёт "городских и сельских обществ" и "добровольных приношений помещика", было скудным.

Вторая четверть XIX века характеризуется ростом ведомственных и частных школ, творческой работой педагогической мысли, обсуждением вопросов теории, истории и статистики педагогики. Так, "Педагогический журнал" Гатчинского института ведомства императрицы Марии опубликовал данные о состоянии начального образования в разных странах, свидетельствовавшие не в пользу России. Соотношение численности учащихся и взрослого населения было многократно хуже, чем в Европе: в Англии - 1 к 13, в Голландии - 1 к 14, в Португалии - 1 к 80, в Неаполитанском королевстве - 1 к 119, а в России - 1 к 924.

Расширились права попечителей, университеты утратили функцию управления прочими учебными заведениями (которые были подчинены окружным чиновникам). Выросла и плата за обучение в гимназиях. И всё же это было время дальнейшего развития образования. Высшая школа приобрела такие уникальные учебные заведения, как Технологический институт, Институт гражданских инженеров, Строительный, Межевой институты. Выросла сеть ветеринарных школ. В министерство неоднократно осуждённого советской историографией С. С. Уварова в отечественных университетах значительно вырос уровень преподавания, поощрялось изучение и преподавание восточных языков. Университеты превращаются в центры научно-исследовательской работы и общественной жизни.

Вторая половина XIX века характеризуется небывалым оживлением, напряжённой теоретической и практической работой в сфере образования. Вопросы просвещения привлекают невиданный по масштабам общественный интерес. Именно в это время происходит количественный и качественный рост школ разного типа, идёт правительственный пересмотр положений о школе и концентрация их в министерстве; в работу по народному образованию активно включаются земства, происходит дифференциация и классическая разработка теории начального обучения.

Знаменитая статья Николая Ивановича Пирогова "Вопросы жизни" (1856) стимулировала общественную дискуссию, появление педагогических журналов, опыты по открытию учебных заведений без предварительного разрешения властей (что не могло не вызвать тревоги последних). Особой популярностью пользовались быстро распространявшиеся по империи бесплатные воскресные школы. Признавая пользу грамотности, правительство стремилось "стать во главе сего движения" и предотвратить "возможность уклонения к вредным началам". В 1862-м было решено пересмотреть правила об учреждении школ, а пока "воскресные школы и читальни" закрыть. По положению 1864 года воскресные школы были отнесены к числу начальных и утратили свою независимость. В 1870-е -1880-е годы их было очень мало, и лишь на рубеже 1880-х - 1890-х они возродились и действовали наряду с рабочими курсами и фабрично-заводскими школами.

С середины века работали комитеты грамотности. Московский и Петербургский комитеты и постоянная педагогическая комиссия по техническому образованию, созданные при научных обществах, привлекали общественные силы и средства, снабжали крестьянские школы книгами и пособиями, консультировали земские учреждения, разрабатывали программы начальной школы… Их активность вызвала опасения властей, которые увидели в ней, по словам министра внутренних дел, средство "борьбы с правительством на легальной почве". В результате оба комитета были переданы в ведение министерства народного просвещения. Восприятие педагогической деятельности как действенной формы служения народу в 1870-е - 1880-е годы стало стимулом к массовому учительскому "хождению в народ".

Правительственные документы по образованию 1860-х годов содержали значительный прогрессивный потенциал. Принятию проектов предшествовало обсуждение в педагогической и управленческой среде, они были переведены на иностранные языки и направлены зарубежным специалистам. В новых условиях возвращались к структуре единой школы, но в 1864-м на свет появились два различных документа: Устав гимназий и прогимназий и Положение о начальных народных училищах. Начальные школы разрешалось открывать и содержать общественным учреждениям и частным лицам под контролем училищных советов. Устав гимназий провозглашал принцип формального равенства в среднем образовании для всех сословий и вероисповеданий. Однако размер платы естественным образом ограничивал это право.

Выстрел Каракозова спровоцировал смену правительственного курса. Подчёркивалась необходимость "сохранения" для народа его лучших представителей, которых не надо было ставить "путём гимназического образования в несвойственное их рождению положение". В результате была усилена элитарность гимназического образования. Устав 1871 года сохранял только классические гимназии с двумя древними языками (число отводимых на них часов увеличивалось). Резко сократились часы на историю, географию, естествознание, новые языки. Надзор за гимназистами усилился.

Правительство проявляло и "заботу" о нравственных качествах преподавателей, стремилось устранить земские учреждения от вмешательства в педагогическую жизнь школы, используя надёжную идеологическую силу - религию.

Церковно-приходские школы создавали некий барьер возникновению в данной местности других типов школ (с этим пытались бороться земцы). Финансирование этих школ росло, к 1896 году они получали в два с лишним раза больше средств, чем школы министерские. Министерство же, желая сдержать рост земских школ, устами министра предупреждало, что разведение "множества плохих училищ" может подорвать в обществе "доверие к образованию".

После закрытия в 1858 году Главного педагогического института специального учительского вуза в стране не было. Организация двухгодичных курсов для изучения педагогики и дидактики не имела успеха, поскольку высшее образование и так давало право работать в гимназиях. Преподаватели классических языков получали подготовку в историко-филологических институтах, которые просуществовали в России около полувека. Со временем здесь начали преподавать педагогику и методику. Но закрытый характер и незначительный контингент выпускников не позволил им стать центрами массовой подготовки учителей.

Определённую роль в подготовке учителей сыграли педагогические курсы военного ведомства при учительских съездах. Сначала они были средством повышения уровня подготовки учителей, затем приняли характер широкого движения в поддержку образования. В 1872 году при Политехнической выставке в Москве состоялся беспрецедентный по числу участников I Всероссийский съезд учителей, организованный ведомством военно-учебных заведений. Тогда же возникает традиция летних курсов для земских учителей. Деятельность курсов и съездов контролировалась властями, а в 1875-м были изданы правила, ограничивавшие их деятельность вопросами преподавания (общеобразовательные лекции отменялись).

Значение университетов в 1860-е - 1890-е годы далеко вышло за чисто образовательные рамки. Это были подлинные научные центры. Университетская кафедра стала не только местом изложения научной теории, но и трибуной, с которой провозглашалась общественная позиция. Отсутствие массовости профессорско-преподавательских кадров компенсировалось их качеством, преподаватели высшей школы часто совмещали работу в нескольких учебных заведениях.

Университетские уставы стали кульминационными точками реформ и контрреформ. Устав 1863 года расширил автономию университетов, повысил роль коллегиальных органов управления ими - советов, - установил стабильную факультетскую структуру, ввёл специализацию, отправил в прошлое атрибуты чисто дворянского образования. Печально знаменитый устав 1884 года, ограничивший права отечественной высшей школы, был признан "негодным" не только университетским сообществом - безуспешно боровшимся за его ликвидацию…

Сеть специальных институтов во второй половине века развивалась опережающими темпами. Главной особенностью технических вузов тогда были многопрофильность и универсализм, серьёзность теоретической подготовки. Российские вузы получили высокую международную оценку. Так, Московское высшее техническое училище за организацию учебной практики получило золотую медаль на Всемирной выставке в Филадельфии, а позже - в Париже и Вене; его опыт был заимствован вузами США. Но и к концу века специалистов не хватало: лишь 8 % руководителей предприятий имели техническое образование, причём четверть из них были иностранцами.

В заключение нашего обзора - несколько слов о женском образовании. Впервые женщинам было разрешено - на правах вольнослушательниц - посещать университеты в 1859 году. Но при обсуждении "женского вопроса" в министерстве возобладало мнение о "вредном влиянии" женщин "на успешный ход занятий молодых людей". Девушки ехали учиться за границу; так, в Цюрихе они составляли 80 % всех иностранных студенток. Власть потребовала их возвращения под угрозой лишения доступа к занятиям в России. Но вернулись далеко не все, часть перебралась в другие европейские города. В 1876 году было разрешено открытие в университетских городах высших женских курсов (без предоставления слушательницам "прав и преимуществ" окончивших университет). Полноценные дипломы женщины в России начнут получать только в ХХ веке…

Первыми в полном смысле слова высшими стали женские курсы В. И. Герье, созданные в 1872 году как частное учебное заведение под наблюдением попечителя Московского учебного округа. Высокое качество образования там обеспечивал состав преподавателей. Учебный план приближался к университетской программе, были введены рефераты, семинары - инновационный в то время даже для университетов вид занятий. В том же году открылись курсы учёных акушерок. Но лишь в 1897-м появился Женский медицинский институт в Петербурге.

В середине 1880-х общественная активность курсисток привлекала внимание полиции. Правительство призвало "пресечь дальнейшее скопление в больших городах девиц, ищущих не столько знаний, сколько превратно понимаемой ими свободы", и закрыло курсы. Лишь Бестужевским курсам удалось в 1889 году возобновить приём, но был введён ряд ограничений их работы. До конца XIX века эти женские курсы оставались единственными.