Темная закраина русской народной культуры - потаенный мир сект - хранит немало свидетельств о нашей духовной прародине. "…Русская вера сложилась из взаимодействия трех сил: греческой веры, принесенной нам монахами и священниками Византии, славянского язычества, которое встретило эту новую веру, и русского народного характера, который по-своему принял византийское православие и переработал его в своем духе", - писали A. Ельчанинов и П. Флоренский*.
Представители старых российских сект - хлысты, духоборы, скопцы, молокане - сохраняли в своих учениях и обрядах тот первоначальный, замешенный на глубокой архаике национально- религиозный эклектизм, который в господствующей Церкви оказался разрушен - вторичной эллинизацией - конца XVII века.
Так, например, почитаемая духоборами в качестве св. писания "Животная книга" описывает центр мироздания в полном соответствии с древнейшей арийской традицией, зафиксированной в "Ведах" и "Авесте": "Посреди земли восстают горы новые. На горах является море белое, посреди моря освещается бел-камень самоцветный; супротив камня свечи стоят негасимые. От свечей воссияет во все земли, во всю вселенную… Вокруг камня венец воссияет, яко солнце Господне… Из камня течет река огромная; вода белая, во всю землю, во всю вселенную"**
Примерно то же самое можно прочитать в ведических книгах о священной горе Меру, которая нвляется мистическим центром мира. Совпадения здесь идут не только на уровне общих представлений (святая гора "посреди земли", неподвластная всерастлевающему течению времени; обитель чистого духовного знания), но также и в отдельных, впрочем весьма характерных, деталях: белый цвет горы и вод, ее окружающих ("молочное море" Вед - Беловодве русских старообрядцев и вышедших из их среды духоборов; сияние вокруг этого святого места; священный камень культ трансцендентных драгоценных камней Каустубха, Саймантаки, Чинтаманьи в Пуранической традиции).
Интересно, что месторасположение горы Меру связывалось с мистическим Севером (который не прямо тождествен Северу географическому!) и духобор на вопрос "Откуда ты пришел?" должен был отвечать: "От Севера и моря, от Востока чада Ело"… Еще одним примером необъяснимой связи между русским сектантством и миром арийской традиции мы встречаемся в трудах П. И. Мельникова (Андрея Печерского). Мельников был одним из крупнейших для своего времени знатоков раскола. Являясь чиновником особых поручений при нижегородском генерал-губернаторе, он выполнял не только поручения местного начальства, но и задания министра внутренних дел и даже Высочайшие повеления, связанные с правительственной политикой в отношении религиозных диссидентов". Эта деятельность в последние годы царствования Николая I позволила Мельникову собрать богатейший фактический материал, пользование которого придает даже беллетристическим произведениям Андрея Печерского ценность исторического источника. Мы попросили прокомментировать одно удивительное место из знаменитой народной эпопеи И. Мельникова профессора Н. Р. Гусеву, одну первых русских женщин-санскритологов.
- * Ельчиннов А., Эри Б. и др. История религии. М., 1909, С. 164.
- ** Цит, Ламрек Е. Извечные тайны бытия//Наука и религия. 1988. № 7.
"Индийская песня" хлыстов
Во втором томе книги П. И. Мельникова-Печерского "На горах", которую он назвал "рассказами", подробно повествуется о делах хлыстов на правобережье Волги. Редко кто из читателей обращает внимание на то, что здесь среди хлыстовских песнопений упоминается и нечто удивительное и неожиданное - песня, о которой писатель в сноске говорит: "Члены корабля думали, что это по-индийски". Напомню, что "корабль" на языке хлыстов - это мелкая ячейка секты, состоящая, как правило, из 20-30 человек. Название это зародилось, по-видимому, в Кронштадте, где хлыстовство было распространено в среде моряков. Причем в состав секты входили не только матросы, но и офицеры, а руководитель ячейки назывался "корабельным мастером".
Писатель указывает, что в секту завлекались люди из разных слоев общества и, хотя основу ее составляли крестьяне и городское мещанство, были в ней и купцы, и представители интеллигенции, и военные, и даже аристократия. Руководители "корабля" стремились привлечь в секту зажиточных людей молодых и старых, добиваясь от них крупных денежных вкладов. Чем привлекал людей мир секты? Одних - мистическими поисками и желанием отойти от догматических норм, установлений и служб официальной Церкви, других - экстатическим характером хлыстовских радений и откровенной чувственностью оргий, а кого-то и явной антисоциальностью хлыстов, возможностью освободиться от всяких обязанностей - по отношению к труду, обществу, государству, семье…
Меж тем хлыстовство считается одним из течений христианства, ведь учение секты не отвергает ни Библии, ни икон, ни даже посещения церкви. Но крестятся они двумя руками одновременно, дабы уподобиться птицам и ангелам, парящим в небесах на двух крыльях. В некоторых молитвах и поклонах перед иконами и ритуалах хлысты подобны староверам; каждого члена секты, кто достиг "нисхождения на них Духа Святого" и начал выкликать пророчества, именуют "христами", и при встрече все приветствуют друг друга словами "Христос воскрес", Авторитетным их описанием служат 12 заповедей, составленных на рубеже XVII-XVIII веков основателем секты. Заповеди предписывают крайний аскетизм - от запрещения иметь семью до истязания плоти, так как тело человека создано "врагом" - сатаной, и эту плоть надо угнетать мучениями и лишениями во имя высвобождения из нее бессмертной души.
Радения членов "кораблей" происходили и происходят в неустановленные сроки, но, как говорится, чем чаще, тем лучше. Проводятся радения тайно, особенно их скрывали в прежние времена, когда царская администрация карала хлыстов высылкой в Сибирь на каторжные работы или в отдаленные монастыри, а некоторых особо рьяных агитаторов приговаривала даже к смерти.
В исступленных плясках, доводящих до изнеможения, а то и до истерических припадков, некоторые из радеющих начинали выкрикивать слова, принимаемые за пророчества; все тогда считали, что в их души вселился Бог, и о них говорили, что они "ходят в слове". В число таких непонятных, мистических слов и попала упомянутая "индийская песня", смысла которой никто не доискивался, принимая именно ее непонятность за Божью данность. Приводя в своей книге загадочный текст этой песни, Мельников указывает, что в начале XIX века в "корабле" отставного полковника Дубовицкого этими словами говорил-де один из "пророков".
Приведем этот текст, как он дан в книге:
- Савишран само
- Капиласта гандря
- Дараната шантра
- Сункара пуруша
- Моя дева Луша.
В сноске указывается, что последняя строка звучала как "майя диво луча", что было переиначено на русский манер и стало относиться к некой Луше, возвеличиваемой на данном "корабле".
Сначала мне показалось, что эти слова напоминают по своему звучанию цыганскую речь, фонетически близкую к новым индоарийским языкам, в состав которых входят цыганские диалекты. Но про- консультировавшие меня представители цыганской интеллигенции отвергли эту гипотезу. Тогда я обратилась к языкам хинди и древнеиндийскому классическому санскриту и теперь могу предложить такой вариант перевода слов песни: вишран (санскрит) - "одаривать"; савишран (санскрит) - "обладающий силой одаривания"; само (санскрит) - звательный падеж от слова "сама" "равный", "подобный"; капила (санскрит) - "солнце"; аста (санскрит) - "пребывающий"; гандря (явно измененная форма слов гандха, гандхарва, санскрит, хинди) - "душа", гандхара (санскрит) - "океан", дараната (видимо, даранатха, санскрит) - "владелец раковины"; шантра (вероятно, слово, восходящее к шанта, шанти, санскрит) - "мир", "покой" или же к шантараджас - "спокойный", "бесстрастный"; сункара - здесь тоже возможны варианты: сукара (санскрит) - "творящий добро", сукхкара (санскрит) - "приносящий счастье"; пуруша (санскрит) - "человек"; майя (санскрит) - "чудо", "сверкание"; диволуча (видимо, это диворуч, санскрит) - "светящий с небес".
Результатом таких словосочетаний предположительно и была "индийская песня", очевидно, воспринятая на слух. Похоже, что изначально это мог быть гимн индусскому богу Вишну, фонетически и грамматически искаженный в изложении хлыстов, но тем не менее вполне понятный по смыслу:
- О ты, Всеравный, Одаривающий,
- Пребывающий в солнце (в душе солнца, или: "душа солнца")
- Умиротворенный Владелец раковины,
- Творящий добро (несущий счастве) человеку,
- Чудо, светящее с небес.
Уточним: "Владельцем раковины" называют в Индии бога Вишну, и иконографически его всегда изображают с раковиной в одной из четырех его рук.
Возникает вопрос: как мог прийти такой древний и экзотический гимн к русским хлыстам? Возможно, через сектантов из среды купцов, которые вели торговые операции в Астрахани и ниже по Каспийскому морю - в Азербайджане и Персии. Здесь они не раз встречались с индийскими торговцами (Мельников упоминает о том, что они "знали цену индийским рупиям") и могли слышать, да и не раз, их молитвенные обращения к богу солнца и правды - Вишну. Эти моления проводились, как они и сейчас проводятся в Индии, открыто, при большом скоплении людей. Ведь Вишну издревле считается самым "демократичным" божеством, своего рода "богом для всех", что и явствует из его имени, в которое входит частица "в и ш" - "весь (народ)" и любопытно совпадает со славянским "весь", "веси" (грады и веси).
Подпишитесь на нас в Dzen
Новости о прошлом и репортажи о настоящем