"Мне по приказу надо было отходить... а я все время с немцами дерусь"

Старший сержант из Нижнего Санчелеева

Иван Бузыцков (1917-1978) родился и вырос в многодетной крестьянской семье в большом селе Нижнее Санчелеево близ Ставрополя на Волге, известного ныне как город Тольятти. Героем Советского Союза пограничник в звании старшего сержанта стал по указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 августа 1941 г. О себе и своих отличиях в первые дни войны на реке Прут Бузыцков поведал 10 февраля 1945 г. в беседе с майором Ковалевским в Комиссии по составлению хроники Великой Отечественной войны¹.

В тот момент Иван Дмитриевич был уже старшим лейтенантом и проходил ускоренный курс в академии имени Фрунзе. О событиях более чем трехлетней давности он рассказал не только кратко и строго (вместе с биографией уложился в три с половиной машинописных страницы), но и ухитрился при этом с исключительной скромностью поведать о своем подвиге. В 1970-е гг. от имени Бузыцкова были опубликованы небольшая книга и статья в сборнике тиражом 200 тыс. экземпляров², но изложение там ярко раскрашено мастерами литературной записи.

В беседе же 1945 г. герой-пограничник рассказал о своей непростой жизни. Из шести братьев к тому времени в живых он остался один: трое умерли, два других брата погибли на войне. Образование ограничилось пятью классами сельской школы, которые удалось закончить только в 1935-м в 17 лет, хотя "учился хорошо, но ввиду трудного материального положения учиться дальше не мог"³. А вот окончить курсы трактористов в 1936-м, а на следующий год - и школу комбайнеров-бригадиров получилось. До призыва в армию осенью 1938 г. Иван трудился бригадиром в МТС в родном Нижнем Санчелееве.

Служить выпало в 25-м Кагульском пограничном отряде на границе с союзной Гитлеру Румынией. В Тирасполе Бузыцков окончил школу младшего начсостава и вышел оттуда командиром пулеметного отделения, с сентября 1939 г. в этом качестве служил на 5-й заставе, здесь и встретил 22 июня 1941-го: "Отечественная война застала меня на 5-й заставе в районе пункта Фельчиу на румынской границе, которая проходила по реке Прут. В период нападения на нашу границу я был в наряде в районе Деревянного моста". Застава охраняла участок в 20 километров, сил и средств для отражения атаки противника на случай войны было явно недостаточно: "К началу войны на заставе было 40 человек. Из вооружения было 2 станковых пулемета, 4 ручных пулемета, гранаты и винтовки, простые и модернизированные"⁴.

Битва за мост

В стенограмме Иван Дмитриевич честно рассказал о том, что помнит до того момента, как его, получившего семь ранений, отправили в тыл на станцию Прут. Начало войны уложилось для героического командира пулеметного отделения всего-то в два дня, 22 и 23 июня. Вечером 23-го Бузыцков "был ранен в расположении самой заставы артиллерийским снарядом"⁵, после чего воевать уже не мог. Самое интересное, что собственные подвиги в его картину мира не уложились, а вот отличившихся сослуживцев, начиная с начальства отряда и заставы и заканчивая красноармейцами поваром Макаровым и пограничником Теленковым, рассказчик перечисляет подробно. Повар и пограничник в ночь на 22 июня были в наряде, гранатами потопили две лодки переправлявшихся через Прут румын⁶.

Впечатления командира пулеметного отделения охватывают и организацию обороны на заставе в блокгаузах на берегу Прута, и погоду в момент начала боев: "Ночь была звездная, погода теплая, дул небольшой ветерок. Дня за три до начала войны прошли дожди". То, как румыны этой теплой ночью на 22 июня начали атаковать, Бузыцков тоже хорошо запомнил:

"На левом фланге, метров 400 от заставы, взорвалась одна, потом вторая граната, затем последовали 2-3 пулеметные очереди и затем опять взрыв гранаты и ружейно-пулеметная перестрелка. Наконец, последовал ружейно-пулеметный огонь и взрыв гранат в районе Деревянного моста из дотов и дзотов противника"⁷.

Заставу, находившуюся в 200-300 метрах от моста в каменном здании, подняли в ружье. После того как группа румын численностью человек в 20 "прорвалась камышами в расположение самой заставы", их встретили "ураганным огнем, ружейно-пулеметным", частично уничтожили, частью отбросили обратно. Днем 22 июня пограничники не только очистили заставу, но и выбили противника с моста. В ночь на 23-е румыны атаковать не рискнули, но весь следующий день нападали непрерывно: "Противник трижды пытался овладеть расположением заставы, но все атаки его были отбиты"⁸. Этим и ограничивается краткая хроника боев на реке Прут от Ивана Бузыцкова до того момента, как его ранило снарядом.

О том, что сам старший сержант нещадно косил из пулемета наступавших румын, мы узнаем из находящегося в его архивном деле анонимного текста, судя по всему, взятого из красноармейской печати. Там подвиг героя представлен красочно: "Задержать!" - решил Бузыцков, поудобнее устраиваясь у пулемета. Первой очередью Бузыцков скосил офицера. Пулеметный расчет Бузыцкова не отступил ни на шаг"⁹. "Бузыцков, выждав, пока фашистские солдаты добежали до средины моста, нажал гашетку пулемета: сорок трупов насчитал наблюдатель. Раненый в ногу и руку Бузыцков два дня вместе с товарищами отбивал яростные атаки фашистских банд, наседавших на мост. На подступах к мосту образовалась гора из вражеских трупов, но мост остался в наших руках. Позднее по заданию командования мост был взорван"¹⁰.

Именно сведения наблюдавших итоги сражения героического пулеметчика с превосходящими численно румынскими войсками стали основанием для присвоения Бузыцкову звания Героя. После семи ранений ему пришлось вплоть до начала октября 1941-го вынужденно путешествовать по госпиталям: Тирасполь, Одесса, Днепропетровск, Ростов-на-Дону и Армавир. 29 августа 23-летний кавалер Золотой Звезды узнал о своем награждении из газет.

Полковник из села Чемизовка

В отличие от проявившего исключительную скромность пулеметчика Бузыцкова Герой Советского Союза Афанасий Васильевич Лапшов (1893-1943) в Комиссии по истории Великой Отечественной войны о своей жизни и подвигах рассказывал подробно и красочно, причем в исходный текст внес существенную правку, дополнительно его авторизовал. Беседовать с сотрудницей Комиссии Розалией Кроль пришлось дважды, 26 января и 3 февраля 1943 г.

Лапшов к тому времени был уже генерал-майором и проходил ускоренный курс высшей военной академии имени Ворошилова. Архивная стенограмма в итоге стала первой и последней большой беседой в жизни этого исключительно храброго и талантливого военачальника. Всего несколько месяцев спустя, в середине июля 1943-го, командующий 16-м гвардейским стрелковым корпусом Лапшов на нейтральной полосе решил рассмотреть подбитый новейший немецкий "Тигр" и погиб от прямого попадания снаряда в автомашину.

Звание Героя Афанасий Васильевич, так же, как и Бузыцков, получил за оборонительные бои начала войны, но его награждение задержалось, указ был подписан только 27 марта 1942 г., хотя наградной лист был оформлен к 31 августа 1941-го. Оставалось поставить подписи командования Южного фронта, но сделать это удалось только 3 февраля 1942 г., когда фронтом командовал прекрасно знавший и высоко ценивший Лапшова Родион Яковлевич Малиновский, в ту пору генерал-лейтенант¹¹.

Великая Отечественная была для Афанасия Васильевича уже четвертой большой войной. На Первой мировой крестьянский сын из села Чемизовка (при рождении Саратовской губернии, ныне названное в честь героя Лапшово Пензенской области) служил телефонистом, участвовал в Брусиловском прорыве и получил три георгиевских креста. На Гражданской воевал против Колчака, с декабря 1937-го по октябрь 1938-го под псевдонимом "подполковник Атанасов" помогал республиканцам в Испании и привез оттуда юную супругу по имени Милагрос.

22 июня 1941-го 48-летний полковник Лапшов встретил в Молдавии на берегах Днестра близ города Бельцы командиром 109-го Чонгарского стрелкового полка. Отступать с боями пришлось еще два с небольшим месяца, до конца августа.

Беседа с героем проходила в Москве уже во время победоносного завершения битвы под Сталинградом, и в рассказах о самых тяжелых первых неделях войны чувствуется оптимизм и вера в то, что разгром гитлеровцев обязательно будет. В одном месте Афанасий Васильевич даже попытался, будучи истинным полководцем из народа, объяснить, нельзя ли было избежать трагического начала войны: "Я все время говорил: мы позорим родину, отдаем наши заводы и земли, такие неописуемые богатства". Причина неудач, по Лапшову, в отставании в военной технике: "В ходе боев я только удивлялся: что за черт! Почему мы отходим? Если бы наш народ овладел бы техникой, мы бы немцев всех перестреляли"¹².

Для самого полковника Лапшова "перестрелять" немцев и их румынских союзников - отнюдь не пустое бахвальство. В наградном листе на звание Героя, подписанном 26 августа 1941 г. командиром 74-й стрелковой дивизии полковником Федором Ефимовичем Шевердиным (1895-1970) и составленном в не слишком типичном для таких текстов восхищенном стиле, читаем, что Лапшов "несколько раз попадал в окружение, но духом не падал и отбивал противника... Лапшов не знает поражений - полк вместе со штабом попадал в окружение (под Бельцами, под Кодымой, Плотью, Балтой), - всегда выходил из окружения, не теряя людского состава и матчасти. Бойцы и командиры - все считают Лапшова народным героем - самородком-чапаевцем"¹³.

"Некоторые пули пробили мне рубашку..."

Насчет потерь "людского состава", конечно же, изрядное преувеличение. Афанасий Васильевич честно признавался: "Противник все время наступал. Потери у меня в полку были большие"¹⁴. Но чего почти совсем нет в рассказе героического комполка - это сведений о его пребывании в окружении. Лапшов умудрялся отходить с боями так, чтобы ощущение этого самого окружения не создавалось, а если уж угораздило, то выйти как можно быстрее. Хотя в переделки на четвертой по счету войне полковник попадал лихие. Вот что было в августе 1941-го при отступлении в сторону Ананьева Одесской области:

"Вижу, меня окружили. В этот момент принимаю решение - была не была, а прорваться. Я начал ползти по дороге по-пластунски. В это время по мне било человек 10 немцев - пули так и щелкали. Я голову прижал, там колючки такие на Украине. Некоторые пули пробили мне рубашку, но спину не задели. Я с усилием проскочил и упал в промоину от дождя... Мне остается метров 30-40 подняться на бугорок, и будет мертвое пространство. Я миную обстрел..."¹⁵.

Отступал полковник Лапшов с шумом и грохотом, даже получая приказ отступать: "Мне по приказу надо было отходить в 14.00, а я все время с немцами дерусь"¹⁶. И дрался командир 109-го полка с немцами и румынами с большим ущербом для "фашистской нечисти". Под Бельцами его полк уничтожил засадами три батальона немцев, далее разбил румынский полк и отходил последним через Днестр по мосту у Рыбницы. В Одесской области под деревней Александровкой близ Кодымы обнаружили немцев, "нахально" расположившихся ночевать: "Моя боевая разведка напала на всю эту спящую лавину... Немцы в панике забегали, и наши начали их бить. Побито было очень много немцев и до пятисот человек было взято в плен... Тридцать шесть было одних офицеров... До тысячи лошадей в обозе осталось на дороге побитых"¹⁷.

Самое главное в науке воевать полковника Лапшова - никогда не предаваться унынию, хотя трагическая обстановка вокруг именно к этому и располагала. Ветеран трех больших войн умел найти контакт с новобранцами, которые по ходу отступления вливались в его 109-й полк: "Пополнение прибыло из Астрахани. Народ пришел понуря голову, просто не узнаешь русских богатырей в нем. Тут я решил их подбодрить: взяли гармошку, стали петь и танцевать. Те говорят: "Мы думали, что пришли на смерть, а у вас тут такое веселье""¹⁸.

Веселье на грани верной гибели - тактика, которая в исполнении авторитетного командира работала и летом 1941-го: "Бойцы меня уважали. Я знал, что вся сила в народе, старался народ ободрить и повеселить... Я никогда не унывал... старался провести с ними беседы, воодушевлял их, и после этого ребята дрались упорно и выполняли задачи"¹⁹.

В полку у Лапшова были бойцы двенадцати национальностей: "Мы сжились вместе, шутили, пели..." Особенно запомнился Афанасию Васильевичу убитый в бою командир 3-го батальона Феденко: "Это один из лучших сынов украинского народа. Его страшно все любили. Вся эта боевая обстановка так нас спаяла..."²⁰.

Воевавший в Молдавской ССР, работавший после войны в Киеве и похороненный в Днепропетровске пограничник Иван Бузыцков и прошедший с боями по Молдавии и югу УССР комполка Афанасий Лапшов - настоящие герои Великой Отечественной. Вот только в тех местах, где они совершили свои подвиги, память о них стараются истребить и извратить. "Застава трех героев Советского Союза", среди которых был и Бузыцков, на современной молдавско-румынской границе давно переименована, а Великая Отечественная в молдавских учебниках преподается в курсе "Истории румын" с героизацией нацистов.

В марте 2026-го с фасада киевского музея, открытого 45 лет назад как Музей Великой Отечественной войны и ставшего ныне музеем истории Украины во Второй мировой войне, убрали надпись "Их подвиги будут жить вечно".

• _{1. Научный архив Института российской истории РАН (НА ИРИ РАН). Ф. 2. Разд. 4. Оп. 1. Д. 877 (Герой Советского Союза Бузыцков И.Д.).}
• _{2. Бузыцков И.Д. Записки пограничника. Кишинев: Картя молдовеняскэ, 1976. 111 с.; Он же. Флаг над заставой. // Пограничная застава / сост. Г.М. Игнаткович, В.А. Мельничук. 2-е изд. М.: Политиздат, 1980. Тир. 200 тыс. экз.}
• _{3. НА ИРИ РАН. Ф. 2. Разд. 4. Оп. 1. Д. 877. Л. 1.}
• _{4. Там же.}
• _{5. Там же. Л. 3-4.}
• _{6. Там же. Л. 2.}
• _{7. Там же.}
• _{8. Там же. Л. 3.}
• _{9. Там же. Л. 5.}
• _{10. Там же. Л. 6.}
• _{11. Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО). Ф. 33. Оп. 682524. Д. 12. Л. 39-40.}
• _{12. НА ИРИ РАН. Ф. 2. Разд. 4. Оп. 1. Д. 3513 (Герой Советского Союза Лапшов А.В.). Л. 46.}
• _{13. ЦАМО. Ф. 33. Оп. 682524. Д. 12. Л. 39.}
• _{14. НА ИРИ РАН. Ф. 2. Разд. 4. Оп. 1. Д. 3513. Л. 42.}
• _{15. Там же. Л. 44.}
• _{16. Там же. Л. 45.}
• _{17. Там же. Л. 41-42.}
• _{18. Там же. Л. 47-48.}
• _{19. Там же. Л. 46.}
• _{20. Там же.}