Скандальный генерал

Ирония судьбы: Сандецкий вошел в историю не как талантливый полководец, а как свирепый человек, наводивший ужас не только на рядовых солдат, но и на членов царской семьи. Его жизнь постоянно висела на волоске. Пережив множество покушений, едва избежав участи быть растерзанным толпой, став виновником беспорядков в Казани, он был публично принесен в жертву новым революционным режимом. Имя генерала так старались стереть с лица земли, что до сих пор не известно, где покоятся его останки.

В Казани об Александре Сандецком знают многие. Но лишь поверхностно. Дом, где он жил, и где его взяли под арест, неофициально называют "Усадьбой Сандецкого". Хотя до революции 1917 года здесь успели пожить и другие генералы со своими семьями, и в городе этот дом именовался не иначе, как Дворцом или Домом командующего.

На заре советской власти шикарную усадьбу передали Туберкулезному институту. А, начиная с 60-х годов минувшего столетия, и по сей день, в личных покоях и служебных апартаментах генералов выставляет свою золотую коллекцию Государственный музей изобразительных искусств Татарстана.

Но в истории этого дворца, как и в судьбе последнего генерала множество белых пятен. Приоткрыть завесу тайны семьи Сандецкого могли бы его потомки, которых корреспондент журнала "Родина" и намерен разыскать. Как и раскрыть секреты дворца командующего в Казани. Благо недавно найденные документы уже окрыляют на новое интересное исследование.

Квартирный вопрос генерала

Чтобы вы представляли масштаб личности командующего войсками Казанского военного округа достаточно сказать, что его власть, в отличие от казанского губернатора, распространялась на огромную территорию, включавшую к концу XIX века девять губерний. Доверить армию на столь обширных просторах могли только очень преданному царю человеку и опытнейшему полководцу.

Естественно, принимая командование, генерал и его семья, в чем можно быть уверенным, рассчитывали на определенный комфорт, достойный их высокого уровня. Но вот что удивительно, до 1904 года у командующего не было даже собственных апартаментов в Казани. Генерал с генеральшей вынуждены были квартироваться в арендных домах.

Мне удалось обнаружить любопытный документ - "Всеподданейший отчет государственного контролера за 1905 год", где ревизор негодует по поводу "невыгодности и убыточности для казны", озвучивая сумму квартирных денег командующего войсками Казанского военного округа. Как говорится в документе, на съем жилья генералу и семье отводился квартирный оклад в размере 3000 рублей, который по "местным условиям более чем достаточен для найма обширного помещения со службами, конюшней, отоплением и освещением".

Однако, ревизор не учел, что свободных домов в Казани, которые бы отвечали всем этим требованиям, в то время днем с огнем было не сыскать. И где же тогда ютиться генералу? Ответ был найден в Государственном архиве Татарстана, где запылилось дело об аренде жилья для командующего. Самым достойным домом для полководца оказался… губернаторский дворец! В 1902 году на имя "исправляющего должность казанского губернатора" (без уточнения фамилии) была отправлена депеша из Окружного инженерного управления Казанского военного округа, где сообщалось, что "Государь Император высочайше соизволил на временное предоставление верхнего этажа губернаторского дома под квартиру для командующего войсками" со всей мебелью и принадлежностями.

В том же 1902 году был "принципиально решен вопрос о строительстве специального дома для командующего войсками", о чем сообщают документы из Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА). Здесь же была найдена еще одна интересная бумага: "для постройки дома со службами для командующего войсками Казанского военного округа приобрести от госпожи Безобразовой в казну участок земли в Казани мерою 1400 квадратных сажень за заявленную цену в размере 40 тысяч рублей".

Новости о строительстве генеральского дома дошли до Казани только через полгода - в мае 1903, когда газета "Волжский вестник" написала, что "в течение нынешнего лета будет приступлено к постройке на средства военного ведомства дома для командующего войсками казанского военного округа, на приобретенном для этой цели от г-жи Безобразовой большом месте, расположенном на Грузинской улице, в лучшей части города. Здание окончательно спроектировано и по смете обойдется в 200 тысяч руб. Оно будет построено в два этажа и приспособлено исключительно под квартиру командующего войсками. Работы, вероятно, будут окончены к осени 1904 года".

До сих пор считалось, что военное ведомство приобрело лакомый участок земли, не обремененный никакими строениями. Однако, и тут нашелся новый документ в архиве Татарстана, где говорится, что еще за двадцать лет до продажи участка госпожа Безобразова имела здесь дома, каретники, сараи и погреб. То есть основательно обжилась.

Коммунальные издержки

Наконец, пора поставить точку, когда был построен дом командующего войсками Казанского военного округа. До сих пор считалось, что генерал с семьей кочевал по съемным квартирами до 1906 года. Об этом говорят все местные дореволюционные справочники. Но вновь найденные документы меняют ход этой истории. Дворец или дом командующего в Казани был построен в 1904 году! Я нашла несколько документов в архивах и библиотеках, которые позволяют с точностью определить все этапы строительства - от покупки участка до сдачи дома. А также раскрывают данные о расходах на его содержание.

"Дом командующего военным округом". Начало 1900-х. Фото: Из архива С. Брайловской

Строительство велось на протяжении двух лет - с 1903 по 1904 годы. В 1903 году "все здания были построены вчерне", в 1904 - завершилась "чистая отделка зданий". В ежегодной ведомости об изменениях в воинских зданиях Казанской инженерной дистанции 1903 года сказано, что за год было построено: "Двухэтажное каменное здание с подвальным этажом под железной крышей. Число жилых покоев - 42, нежилых - 12. Одноэтажное здание под железной крышей с 3-мя жилыми помещениями и 4-мя - нежилыми. В этом здании должен размещаться каретник, прачечная и отхожее место. Одноэтажное каменное здание под железной крышей с 3-мя нежилыми покоями, предназначенными для конюшни, дровяника и ледника".

Согласно предварительным планам, на строительство усадьбы требовалось 153 тысячи рублей. Из "Всеподданнейшего отчета Государственнаго контролера за 1905 год" я узнала, что "на эту постройку было ассигновано в 1903 и 1904 годах - 170 533 рублей, в том числе 17 тысяч рублей на приобретение мебели".

Газета "Русский инвалид" за сентябрь 1904 года даже раскрыла траты на коммунальные расходы. "Военный совет установил ежегодный денежный отпуск на содержание дома командующего войсками Казанского военного округа в 3809 рублей в том числе:

- За наем машиниста (он же печник и ведающий обстановкой дома) - 600 руб.

- Садовника - 360 руб.

- На освещение электричеством дома и служб при нем - 650 руб.

- На отопление - 1034 руб.

- На наем двух истопников - 240 руб.

- На очистку нечистот - 480 руб., дымовых труб - 120 руб.

- На содержание в чистоте тротуаров, улиц и дворов от мусора и снега - 325 руб.".

Когда строительство и отделка дома были завершены, ревизор, контролирующий расходы военного ведомства, возмутился такой расточительности: "Хотя строительная операция произведена была на законном основании, тем не менее необходимо отметить ее невыгодность и убыточность для казны. Одни проценты на затраченный капитал, из 4% годовых, составляют уже сумму в 6821 руб. 32 коп., превышающую более нежели вдвое годовой оклад квартирных денег!"

В архиве Татарстана долгие годы хранилась опись мебели из генеральского дворца. Но, к моему большому разочарованию, дело уничтожили в 1964 году, как не представляющее никакой ценности. А мне было бы интересно, кто и по какому приказу замел следы? И где сейчас мебель из усадьбы, на которую было затрачено 17 тысяч казенных рублей?

Генерал за рубль

Несмотря на то, что дворец называют "Усадьбой Сандецкого", сам Александр Генрихович въехал сюда лишь осенью 1907 года, когда его предшественник Иван Александрович Карасс, как сообщил "Русский инвалид": "уволился по домашним обстоятельствам от службы, с мундиром и с пенсею".

За несколько месяцев до назначения в Казань Александр Сандецкий пережил первое покушение. Газета "Новое время" описала его во всех деталях. В квартиру генерала явилась барышня, которая пожелала личной аудиенции. Генерал не отказал и пригласил ее в кабинет.

"Барышня держала в руках муфту и все как-то мялась, не решаясь начать разговор. Видя, что барышня смущается и никак не может распорядиться своей муфтой, генерал взял у нея муфту и отложил в сторону. Барышня еще больше смутилась и, наконец, расплакалась. Она разсказала генералу, что явилась к нему с тем, чтобы убить его по постановлению революционного комитета, но у нее не хватило духа исполнить свою задачу. При этом она спросила генерала, получал ли он угрожающие письма, которыя ему разновременно посылались. Ответив утвердительно, генерал долго разговаривал с барышней и, наконец, решил отпустить ее, видя полную ее беспомощность".

В 1907 году на жизнь Сандецкого покушались еще как минимум трижды. Как говорится в документах Государственного архива Татарстана, террористы задались целью убить командующего "из-за исключительной беспощадной натуры".

Наводить порядок в войсках округа Александр Сандецкий начал с первых дней пребывания в Казани. Сохранившиеся сборники приказов по Казанскому военному округу свидетельствуют, что его первые распоряжения относились к форме солдат и офицеров. Сандецкий не стеснялся в выражениях. Как написали в то время газеты, "в город П. приехал "краса и гордость" царской армии, знаменитый своей свирепостью генерал Сандецкий. Приехал и пожелал учинить смотр существовавшим тогда в учебных заведениях "образцовым ротам". Начальство одной из гимназий, в которой было поставлено обучение гимнастике, решило поразить генерала массовостью и, одев всю гимназию в сокольские костюмы, вывело на площадь вместе с "образцовыми ротами". Явился генерал, увидев спортивные костюмы, нахмурился и вопросил: "Что это за голодранцы?" Гимназическое начальство, чувствуя, что попадает впросак, залебезило: "Это, ваша светлость, гимназисты, сокола-с!.." "Больше на ворон похожи", - заметил генерал и пошел "здороваться".

И это касалось не только обмундирования. Генерала возмущала физическая форма подчиненных. Физкультура должна была стать обязательной не только для солдат, но и для обрюзгших офицеров. А также - барабанная дробь - для зажиревших барабанщиков!

Доходило и до анекдотических ситуаций. В начале своей карьеры в качестве командующего, в феврале 1908 года, генерал самолично отдал приказ навести порядок среди полковых музыкантов. Его возмутил тот факт, что "полковые хоры музыки" подрабатывают в ресторанах, что, по мнению генерала, отражается на дисциплине и нравственности. И тогда Сандецкий приказал: "Предписываю хоры музыки увольнять для игры только в клубах, общественных местах, в городских садах и на гуляньях вполне приличных". Ему же приписывают и еще одну инициативу, что якобы именно по его настоянию в местных гуляниях появились предупредительные таблички: "Вход солдатам, цыганам и гражданам с собаками - воспрещен". Но это уже городская легенда…

Сандецкий наводил порядок, где только можно. Когда дело дошло до инспекции местных госпиталей, которые не выдерживали никакой критики по санитарным нормам, генерал посадил на гауптвахту всех военных докторов, чтобы те осознали всю серьезность ситуации. Досталось и раненым. Дурная слава командующего дошла до императрицы Александры Федоровны. Ей доложили, что генерал, подозревая больных солдат в симуляции, лично участвовал в медицинском обходе, и чтобы убедиться, что раненный не нанес себе грим, снимал повязки и засовывал свои пальцы в кровоточащие раны. Императрица потребовала от военного министра Сухомлинова приструнить генерала, на что он записал в своем дневнике: "Горбатого только могила исправит".

В 1910 году в газете "Русский инвалид" появилось объявление о продаже портретов высочайших особ и начальствующих лиц, где наряду с императором и императрицей, чьи лики стоили по 1 рублю 50 копеек, можно было купить фотографию командующего войсками Казанского военного округа Сандецкого - за 1 рубль.

Проводы генерала

Спустя пять лет, в 1912 году, Александра Сандецкого провожала вся Казань. Местная элита - с грустью, солдаты и офицеры, напротив, едва сдерживали эмоции, чтобы не закричать на улицах: "Гип-гип-ура!"

Терпение лопнуло на самом высоком уровне… Владимир Сухомлинов написал: "Притязательный в служебном отношении генерал этот был так груб и жесток, что жалобы на него не прекращались, - кто только мог, - избегал служить под его начальством. Казанский военный округ получил прозвище дисциплинарный округ. Несмотря на всю доброту, у Государя в конце концов лопнуло терпение, и его величество приказал мне изложить письменно, что верховный вождь армии недоволен тем режимом, который установил в своем округе генерал Сандецкий: "Скажите командующему войсками от моего имени, что я его ревностную службу ценю, но ненужную грубость по отношению к подчиненным не одобряю". Генерал Сандецкий сам не отрицал своей суровой служебной требовательности…"

Сор из избы выносить не стали, Александр Генрихович получил новое назначение в Военный Совет. Как написал "Казанский телеграф" в феврале 1912 года, "мысли и сердца лучших представителей местного общества тесно сплотились вокруг Александра Генриховича с того самого момента, когда разнеслась весть об оставлении им поста командующаго войсками. Неудивительно также, что банкет, которым чествовали своего отъезжающаго начальника чины гарнизона и войск округа, носил характер самой трогательной искренности. Эффектное убранство помещения гарнизонного собрания военными доспехами, зеленью и флагами; сцена, утопающая в цветах, два хора трубачей - все это служило красивою рамкой для пышной картины военной ассамблеи. Тост бывшего командующаго войсками за всех чинов войск округа и за будущие их боевые победы был покрыт громовым, долго несмолкавшим "ура".

Спустя три года, в августе 1915 года Сандецкий вернулся в Казань. Казалось, что это триумф - его недруги проиграли. Но на самом деле для Сандецкого это означало поражение. С июля 1914 года до апреля 1915 года он командовал войсками Московского военного округа. Временно, только на время мобилизации. Затем поступил в распоряжение Верховного главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича. Антон Деникин в своей книге "Путь русского офицера" вспоминал: "Военный министр Сухомлинов написал в Ставку Верховного главнокомандующего: "Сандецкий восстановил против себя почти всю Москву. Я съездил в Москву, по повелению Его Величества, уговаривать его, чтобы он свирепствовал с большим разбором".

Поэтому возвращение в Казань было ссылкой. Да и мнение Сухомлинова по поводу "горбатого" не изменилось…

Генеральша

По стечению обстоятельств, жена Александра Генриховича была его тезкой - Александрой. Это был его второй брак, и в боевые подруги он выбрал дочь генерал-майора Семена Пенькова.

В послужном списке командующего, который хранится в РГВИА, сказано, что от первого брака у него была дочь Лидия. Она вышла замуж за офицера русской армии Константина Куклина и родила ему семерых детей. В 1917 году жила в Чите, ее муж, офицер Забайкальского казачьего войска, служил на Кавказском фронте.

В браке со второй женой генерал стал отцом еще четверых детей - Владимира, Александра, Геннадия и Нины. Все сыновья пошли по стопам отца. Старший Владимир погиб во время Русско-японской войны.

В Центральном государственном архиве кинофотофонодокументов я нашла неопубликованный до сих пор снимок генерала Сандецкого, где, предположительно, он снят вместе со своей супругой.

Генерал Александр Сандецкий (нижний ряд, третий слева) с женой (предположительно, нижний ряд вторая слева). Публикуется впервые. Фото: Из фондов ЦГАКФФД Санкт-Петербурга

Генеральша стала героиней нескольких историй.

В газете "Сын Отечества" был опубликован такой эпизод: "Во время Первой мировой войны сын командующего генерала Сандецкого (вероятнее всего Александр - С.Б.), излечившись после ранения, прибыл на несколько дней в отпуск. Встречать дорогого гостя на вокзал пришел сам генерал с семьей. Выйдя из вагона, сын, будучи в офицерской форме, сразу подбежал к матери. Генерал остановил его словами: "Как Вы посмели, прибыв в округ, которым я командую, и видя меня - командующего, - не представиться мне? Ведь на нас люди смотрят!". Молодому офицеру, своему сыну, генерал приказал с вокзала отправиться на гауптвахту сроком на 5 суток, а оттуда, не заезжая домой, убыть в полк".

Другая история, описанная офицерами: "Месяц ползали в грязи. Наконец был назначен день заключительной атаки. Генералу построили вышку, он захватил с собой дочерей и супругу. Части сблизились, завязался рукопашный бой. Генеральше что-то не понравилось, и она велела начинать все сначала. Генерал сделал распоряжение повторить. Это значило снова разойтись на девять верст и снова продираться по болотам. Повели наступление вторично. Теперь дочерям и мамаше понравилось. Они просили папашу повторить еще раз. Части снова развели на девять верст. А когда пошли в атаку в третий раз, над вышкой просвистело несколько пуль. Дам как ветром сдуло".

После ареста мужа в 1917 году Александра Семеновна хлопотала о назначении ему пенсии. Несмотря на то, что жизнь ее супруга висела на волоске, она не побоялась просить за семью. Ее дальнейшая судьба неизвестна. Вероятнее всего, она покинула Россию. Женщина с похожим именем похоронена на греческом православном кладбище Шатби в Александрии (Египет) в 1946 году среди русских эмигрантов.

Бунт

В конце февраля - начале марта 1917 года в Казани начались народные волнения. Как писала газета "Известия", "с 28 февраля войска находились в полной боевой готовности для подавления народных волнений". Сандецкий телеграфировал начальству: "Я и части войск Казанского Военнаго Округа признали новое Правительство. В частях войск полный порядок, спокойно продолжают работу на благо дорогой родины и на усиление ее боевой мощи. Сандецкий".

Как бы не так… Волнения начались и в казармах. 4 марта почти одновременно и стихийно вспыхнуло восстание в 4-х пехотных полках Казанскаго гарнизона. "Раздались громкие требования и призывы идти с оружием в руках и арестовать генерала Сандецкого".

15 марта казанская делегация отправилась в Петроград на встречу с Временным правительством, чтобы доложить о бесчинствах генерала Сандецкого и потребовать суда над ним. Военный министр Александр Гучков при встрече с делегатами заявил им, что над Сандецким "будет назначено военно-судебное следствие, и что к содержанию Сандецкого под арестом препятствий не имеется. Так было ликвидировано это странное "недоразумение" - написали "Известия".

Однако, уже в мае вспыхнули новые волнения, во время которых над генералом Сандецким пытались учинить самосуд. 1 мая в полдень вооруженная толпа солдат окружила лечебницу Красного Креста, где по слухам "на мягких перинах и подушках отдыхал генерал Сандецкий" и потребовала перевести его на гауптвахту. Толпа распалялась, и теперь ареста генерала им уже было мало, они намеревались его убить. Кроме того, солдаты кричали, что разорвут своих командиров, если те вмешаются. "Анархия", - записали в отчете офицеры, которым было поручено расследовать инцидент.

Сандецкого повели на Черное озеро, где уже собралась толпа зевак. На вопрос командиров, что побудило солдат восстать, они ответили: "Сандецкий много крови солдатской пролил и невинных загубил". По дороге по требованию толпы с командующего содрали погоны, а один подпрапорщик, прорвавшийся незаметно через цепь охраны, с криком "Кокарду долой!" ударил генерала по голове.

Но тогда Сандецкого не растерзали. Пришедшая после Октябрьской революции новая власть передала его в руки военной прокуратуры Московского военного окружного суда. Генерал был уволен из армии, арестован и помещен в Таганскую, а затем Бутырскую тюрьму. Предположительно, его расстреляли в декабре 1918 года. Но никаких документов о его казни обнаружить не удалось.