Не сотвори себе героя

"Козьма Крючков. Первый георгиевский кавалер в нынешнюю войну". Журнал "Лукоморье", № 18 от 12 сентября 1914 г. Фото: из архива журнала "Родина"

Признаком того, что образ героя по-настоящему "пошёл в народ", является его визуализация. Только когда стали появляться открытки и плакаты-лубки с изображениями героев, эти герои как бы обрели плоть и кровь. Но вездесущим стал один только образ Козьмы (Кузьмы) Крючкова. Он украшал страницы газет и журналов, смотрел с плакатов и лубочных картинок, пачек папирос (ростовской фабрики Я. С. Кушнарёва "Донской казак Козьма Крючков") и коробок конфет (конфеты "Геройские" петроградской фабрики А. И. Колесникова). В собраниях РГБ и РНБ хранится 36 разновидностей картинок, посвящённых подвигу Козьмы - изданных в Москве, Петрограде, Одессе, Вильно, Киеве, Казани. Типолитография торгового дома "А. П. Коркин, А. В. Бейдеман и Ко" издала о Крючкове четыре лубка, литография И. И. Иванова - три картинки, литография С. М. Мухарского, типолитография Товарищества И. М. Машистова, торгового дома "В. Еремеев и А. Шашабрин" (Казань), М. Н. Шарапова, литография Товарищества И. Д. Сытина, хромолитография акционерного общества Н. К. Корчак-Новицкого (Киев) - по две картинки¹. Это была первая мощная пропагандистская атака на массовое сознание.

И всё же остается вопрос, почему Крючков, а не кто-то другой из героев? По узнаваемости, по популярности с Козьмой мог соперничать только русский ас Пётр Нестеров - "витязь воздушной стихии"², но он трагически погиб, совершая свой подвиг…

Козьма Фирсович Крючков (1890-1919) стал первым георгиевским кавалером из нижних чинов и за дело, приключившееся в первые дни войны - 30 июля 1914 года. На его популярность повлиял былинный, эпический размах его схватки с врагами, растиражированный и преувеличенный в печати. Бой, в котором отличился Крючков, обошёлся без убитых и пленных с нашей стороны, что придало ситуации дополнительный положительный эффект. И, наконец, он, хотя и герой, но такой же, как все: из небогатой семьи, послушный и почтительный сын, верный муж, трудолюбивый работник - на таких вся Россия держится…

Сообщения о подвиге Крючкова были весьма подробными. Так, в "Московских ведомостях" от 6 августа 1914 года со ссылкой на "Новое время" была помещена заметка "Как рубился Козьма Крючков": "Вместе со своими товарищами он заметил немецкий разъезд в 22 всадника. Выждав время, Крючков с гиком бросился на неприятеля, сидя на резвом коне, раньше всех врезался в гущу немецких кавалеристов; вертясь волчком среди врагов, он первым ударом свалил начальника разъезда, а затем, несмотря на полученные раны, продолжал рубить направо и налево. Когда у него, уже слабеющего от ран, выбили шашку, он выбил у кого-то пику, и, то защищаясь, то нанося удары, продолжил этот неравный бой. Подоспевшие товарищи быстрым натиском обрушились на многочисленного противника и после непродолжительного боя обратили оставшихся в бегство. Страшно израненного героя-казака без всякой помощи доставили на место стоянки своей сотни"³.

Газеты публикуют ту же историю в бесхитростном изложении самого Крючкова: "Часов в десять утра направились мы от города Кальварии к имению Александрово. Нас было четверо - я и мои товарищи: Иван Щегольков, Василий Астахов и Михаил Иванков. Начали подыматься на горку и наткнулись на немецкий разъезд в 27 человек, в числе их офицер и унтер-офицер. Сперва немцы испугались, но потом полезли на нас. Однако мы их встретили стойко и уложили несколько человек. Увёртываясь от нападения, нам пришлось разъединиться. Меня окружили одиннадцать человек. Не чая быть живым, я решил дорого продать свою жизнь. Лошадь у меня подвижная, послушная. Хотел было пустить в ход винтовку, но второпях патрон заскочил, а в это время немец рубанул меня по пальцам руки, и я бросил винтовку. Схватился за шашку и начал работать. Получил несколько мелких ран. Чувствую, кровь течёт, но сознаю, что раны неважные. За каждую рану отвечаю смертельным ударом, от которого немец ложится пластом навеки. Уложив несколько человек, я почувствовал, что с шашкой трудно работать, а потому схватил их же пику и ею поодиночке уложил остальных. В это время мои товарищи справились с другими. На земле лежали двадцать четыре трупа, да несколько нераненых лошадей носились в испуге. Товарищи мои получили лёгкие раны, я тоже получил шестнадцать ран, но всё пустых, так - уколы в спину, в шею, в руки. Лошадка моя тоже получила одиннадцать ран, однако я на ней проехал потом назад шесть вёрст. Первого августа в Белую Олиту прибыл командующий армией генерал Ренненкампф, который снял с себя георгиевскую ленточку, приколол мне на грудь и поздравил с первым георгиевским крестом"⁴.

В № 18 журнала "Лукоморье", вышедшем 12 сентября 1914 года, появилась репродукция рисунка неизвестного художника "Козьма Крючков, первый георгиевский кавалер в нынешнюю войну". Рисунок изображал застывшего в неудобной позе скромного казака, явно стеснявшегося повышенного внимания к своей персоне. Не такого героя ждала страна: в его облике не было ничего героического, из ряда вон выходящего. Но вскоре в бой вступила "тяжёлая артиллерия" - образ героя стали формировать профессиональные художники. То же "Лукоморье" в № 20 напечатало репродукцию акварели профессора батальной живописи Н. С. Самокиша - изображавшей лихого молодого казака, с кудрями, в шапке набекрень, в пылу горячей битвы. На осенней выставке Общества петроградских художников появилась картина В. В. Мазуровского "Схватка казака Крючкова с немцами" - воспроизвёденная в том же номере "Лукоморья". У него Крючков картинно привстал в стременах и на всём скаку замахивается шашкой на немецкого всадника с пикой, чья фигура дана некрасиво, со спины (в поле зрения круп лошади врага, а не сам кавалерист).

Вскоре подоспели народные картинки - хромолитографические лубки, на которых героизация образа была усилена деталями, например, окровавленной шеей лошади Крючкова - бурого Костяка. На читателей, видимо, произвела впечатление и "магия" чисел: многократно повторялось, что казак убил 11 немцев, получил 16 ран, его конь был ранен 11 раз. Получалось, что за каждую рану своего боевого коня Крючков убивал по немцу!

Уже все в России знали, что родился он в 1890 году в старообрядческой семье на Дону, на хуторе Нижне-Калмыков Усть-Хопёрской станицы; "грамоте учился дома, он не силён, но гибок, увёртлив и настойчив. Всегда был первым во всех играх, требовавших ловкости. Отец Крючкова небогат, занимается земледелием. После женитьбы Крючков и его жена были главной опорой всей семьи"⁵.

Нет никакой вины самого Крючкова в том, что его образ был растиражирован официальной пропагандой и приобрёл поистине былинные черты. Вот на картинке "Геройская борьба казака Козьмы Крючкова" (хромолитография по рисунку художника С. Я. Фиалковского. Одесса. 30 сентября 1914 года) он на всём скаку правой рукой вонзает шашку в грудь врага, ведя стрельбу из винтовки с левой руки. Как мы помним, винтовка хотя и фигурировала в рассказе самого Крючкова, но была им отброшена за ненадобностью…

Художник Д. С. Моор в картинке "Богатырское дело Козьмы Крючкова" (хромолитография Товарищества И. Д. Сытина) и вовсе изобразил три пики с нанизанными на них, как на шампуры, карикатурными фигурами немцев. На ещё одной пике, которую казак держит в руках, болтаются два врага. Здесь автор обращается к традициям сатирических листов времени Отечественной войны 1812 года - карикатуре "Казак так петлей вокруг шей французов удит, как ершей". Наблюдается вполне конкретное сходство подачи сюжетов. То же, даже в большей степени, относится и к картинке "Храбрый наш казак Крючков ловит на поле врагов…", выпущенной фабрикой произведений графического искусства А. Ф. Постнова в Москве. На ней Козьма нанизывает на пику сразу шесть врагов, изображённых в безобразных позах. Среди них уже не только немецкие кавалеристы, но и вполне узнаваемые императоры Вильгельм II и Франц Иосиф I.

В картинке "Что ж, теперь узнаешь вкус…" той же фабрики, выпущенной двумя неделями ранее, разрабатывалась идея возвеличивания России, противостоящей Германии и Австро-Венгрии. Россия персонифицирована в образе великана-казака (в чьём облике легко угадываются черты Козьмы Крючкова), а враги - в образах лилипутов Вильгельма и Франца Иосифа. Зрительный ряд дополняют разухабистые анонимные стишки:

• Что ж, теперь узнаешь вкус,
• Потяну тебя за ус,
• Чтоб не думал о Руси,
• На, щелчком ты закуси
• А союзник твой австриец,
• Этот жадный кровопиец,
• На колени сел от страха
• И пополз, как черепаха.

Дошло до того, что Козьма Крючков остался единственным героем, как бы вытеснившим всех остальных. Подтверждением тому афиша Народного дома Николая II, в которой сообщалось, что 25 октября 1914 года состоится "грандиозный патриотический спектакль в честь доблестного русского казачества и героя казака Козьмы Крючкова"⁶.

Достигала ли цели подобная массированная пропаганда? Стал ли образ Крючкова эталоном героя? Интересное свидетельство оставил писатель Григорий Белых (1906-1938), один из авторов "Республики ШКИД", который в другой своей, менее известной книге "Дом весёлых нищих" рассказал о детстве двух петроградских мальчишек в годы Первой мировой. Перед сном один брат рассказывает другому, "как выехали на разведку три казака и встретили немецкий разъезд. Были то "уланы смерти". Два казака испугались и ускакали, а третий кинулся на немцев и начал стрелять, рубить, колоть. Четырнадцать человек изрубил.

- И всё один?

- Один. Этот казак сейчас в Петрограде, лечится. Звать его Козьма Крючков. А то вот недавно из одной гимназии две девчонки на войну убежали, в разведку ходили и тоже отличились. Сейчас легко отличиться. Приехал на фронт, примазался к солдатам - и готово. Вот и мне хочется на войну, - задумался Колька"⁷.

Как видим, первое имя героя, которое приходит на ум мальчику Кольке, - это Крючков. Это и есть тот самый эффект, на который делался расчёт издателями массовой патриотической продукции.

Использовав образ Козьмы, можно сказать, на всю катушку, порядком поистрепав его, официальная пропаганда должна была предвидеть и печальный финал - наступление общей усталости от залихватски закрученных усов, пышного, вываливающегося из-под фуражки, чуба, от бесконечных рассказов об 11 врагах и 16 ранах… Тем более, что начались неудачи на фронте и рост протестов в тылу. Война открылась суровыми буднями прифронтовых госпиталей, ужасом бесхозяйственности, бездарности руководства и неразберихи, гибелью сотен тысяч людей. То, что прежде воспринималось как образец для подражания, приелось и даже стало раздражать и бить в глаза фальшью.

Донской казак Козьма Крючков и его товарищи. Фото: andcvet.narod.ru

Такое настроение, пусть и ретроспективно, выразил Михаил Шолохов, сделавший Козьму Крючкова эпизодическим героем своего "Тихого Дона" и описав его подвиг⁸. В авторском комментарии звучат нелицеприятные оценки самого "героя" и авторов шумихи, созданной вокруг него: "Из этого после сделали подвиг. Крючков, любимец командира сотни, по реляции получил Георгия. Товарищи его остались в тени. Героя послали в штаб дивизии, где он слонялся до конца войны, получив остальные три креста за то, что из Петербурга и Москвы на него приезжали смотреть влиятельные дамы и господа офицеры. Дамы ахали, дамы угощали донского казака дорогими папиросами и сладостями, а он вначале порол их тысячным матом, а после, под благотворным влиянием штабных подхалимов в офицерских погонах, сделал из этого доходную профессию; рассказывал о "подвиге", сгущая краски до черноты, врал без зазрения совести, и дамы, восторгаясь, с восхищением смотрели на рябоватое разбойницкое лицо казака-героя. Всем было хорошо и приятно"⁹.

Реальный Крючков действительно был ранен и находился на излечении в госпитале после "геройского подвига". Но, видимо, прав был автор "Тихого Дона", который писал: "А было так: столкнулись на поле смерти люди, ещё не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались нравственно искалеченные. Это назвали подвигом"¹⁰.

Сложил же свою буйну голову герой Первой мировой в 1919-м, воюя на стороне белых…

• _{1. Родионова Л. В. Образ Кузьмы Крючкова в русской лубочной картинке Первой мировой войны//Румянцевские чтения. Международная конференция "Культура: от информации к знанию". Тезисы и сообщения. М. 2003. С. 203-204.}
• _{2. Похороны Нестерова//Московские ведомости. 1914. 2 сентября. С. 2.}
• _{3. Как рубился Козьма Крючков//Московские ведомости. 1914. 6 августа. С. 3.}
• _{4. Рассказ Козьмы Крючкова//Приазовский край. 1914. 27 августа.}
• _{5. Искры. 1914. 24 августа.}
• _{6. Новое время. 1914. 24 октября.}
• _{7. Белых Г. Г. Дом весёлых нищих. М. 1965. С. 45.}
• _{8. Шолохов М. А. Тихий Дон. Кн. 1-2. Ч. 3. М. 1948. С. 261.}
• _{9. Там же. С. 262.}
• _{10. Там же. С. 263.}