Мне было семь лет от роду, когда радио оповестило нас всех о войне, но беду я не осознал. Меня больше озадачивало заикание Молотова. И десять дней спустя я еще не вполне понял, почему стучат о стакан зубы Сталина во время его радиоречи.
Федор Кислов/ТАСС
Война не сразу обрела голос, узнаваемый по каким-то гранитным сколам и вещавший из какой-то стальной незыблемой бесконечности:
- От Советского Информбюро... Наши войска... ос-та-вили...
А после Сталинграда - с такой же незыблемой непреклонностью:
- Наши войска... освободили...
Один из лучших поэтов моего спасенного от гибели поколения Игорь Волгин оставил об этом повороте Судьбы поразительное свидетельство:
- Все думали, что с Гитлером война
- продолжится не годы, а недели.
- И, сев у затемненного окна,
- с надеждой в репродукторы глядели.
- Как будто возвестить мог Левитан,
- что, накопив войска свои поодаль,
- мы совершили яростный таран
- и прорвались на Вислу и на Одер.
- И что часы фашистов сочтены
- и в Руре пролетарии восстали...
- Но мы уже оставили Ромны
- и к Харькову с боями отступали...
Эти Ромны надо было еще отыскать на карте; Висла и Одер висели в мечтах рядом с пролетариями Рура, которые никак не восставали... Харьков стоял под вопросом... Но одно воспринималось без вопросов: возвестить сужденное нам должен был Юрий Левитан.
Откуда он взялся?
Из нормальной еврейской семьи, которую Советская власть выпустила из черты оседлости. Впрочем, сыну артельного портного и домохозяйки надо было еще доказать свои таланты, а кроме пронзительного голоса, который помогал соседям разыскивать загулявших сверстников, ничего у подростка не было. Да еще было неотступное желание учиться, и непременно на актера. Попробовал поступить в московский кинотехникум, но там с порога отвергли владимирского абитуриента по прозвищу Труба. Однако не сдался, пристроился в стажеры Радиокомитета...
"Первое время занимался тем, что разносил по кабинетам различные бумаги, готовил коллегам чай и бутерброды, а по ночам усиленно избавлялся от володимирского говора". Наконец получил пробное задание "прочесть по радио статью из "Правды" - так в тридцатые годы передавали в отдаленные уголки Советского Союза тексты завтрашних газет: диктор почти по слогам читал материал, а стенографистки на местах записывали и отправляли статьи в типографию. Надо же было случиться, что в тот день, а точнее, в ночь, когда стажер Левитан впервые получил доступ к микрофону, у приемника оказался Сталин. Услышав Левитана, вождь тут же набрал номер телефона тогдашнего председателя Радиокомитета СССР и сказал, что текст его завтрашнего доклада на открывающемся утром XVII съезде партии должен прочесть диктор, который только что передавал статьи из "Правды"...
В 12 часов дня в студию привезли запечатанный пакет со сталинской речью. Белого от волнения Левитана провели в студию, где он в течение пяти часов читал священный текст и не сделал при этом ни одной ошибки.
На следующий день 19-летний юноша стал главным диктором Советского Союза.
Называть официальный голос Кремля "Трубой" никому уже не приходило в голову. Коллеги между собой уважительно окрестили Левитана: Юрбор - от имени-отчества Юрий Борисович.
Он-то, Юрбор, и возвестил по радио начало Войны 22 июня 1941 года. И все четыре года, отмеренные стране судьбой, сообщал о происходящем на фронтах. Его имя выросло до символа. Маршал Рокоссовский как-то сказал, что голос Левитана равносилен целой дивизии. И Гитлер тоже оценил, назначив Левитана врагом рейха N 1. (Верховный Главнокомандующий Сталин значился под номером 2.)
Голос Войны должен был обозначить ее финал. Мне было уже одиннадцать лет: все дышало Победой, миллионы людей ждали, ловили новости. Наконец Юрий Левитан объявил, что война закончилась.
Вот тогда она официально и закончилась, оплаченная миллионами жизней.
Еще 38 лет подарила судьба великому Диктору. Он знал, что значит для страны его имя, и держался со спокойным достоинством.
Год его рождения, 1914-й, символически совпал с началом Первой мировой войны. И забрала его судьба - актом, напоминающим военную мобилизацию.
"В августе 1983 года Юрия Борисовича пригласили принять участие в торжествах по случаю 40-летнего юбилея со дня освобождения Орла и Белгорода. Перед отъездом Левитан пожаловался друзьям на боли в сердце. Но на все попытки отговорить его от поездки неизменно отвечал: "Я не могу подвести людей. Меня ждут".
Тот август выдался необычайно жарким - за 40. На поле под Прохоровкой, где во время Великой Отечественной решилась знаменитая Курская битва, Юрию Борисовичу стало плохо. Врачи деревенской больницы ничего сделать уже не смогли.
4 августа 1983 года Судьба, давшая Великой Отечественной войне уникальный Голос, забрала этот Голос в Вечность.
Подпишитесь на нас в Dzen
Новости о прошлом и репортажи о настоящем