На строительстве центрального водослива

Но подобное отношение к подданным держав противоборствующего блока не было исключительно русским явлением. Аналогичная кампания против российских подданных была развёрнута в Германии и Австро-Венгрии. Целью немецкой пропаганды было сформировать в массовом сознании образ России как слабого соперника, вызвать ненависть к русским³.

Борьба пропагандистских машин делала практически невозможным взвешенное, трезвое восприятие представителей вражеской армии. Следовало ожидать, что после прибытия военнопленных на них будет автоматически перенесено негативное отношение, сформированное в русском обществе по отношению к немцам. Ведь пленные непосредственно участвовали в борьбе против России. Последствия такого переноса могли быть самыми неблагоприятными: можно было ожидать повышения социальной напряжённости в регионах размещения пленных, массовых волнений. Вероятнее всего, осознание этих обстоятельств сыграло не последнюю роль в решении разместить основную массу военнопленных за Уралом - подальше от линии фронта. В течение полугода после начала войны Сибирь была местом приоритетного размещения пленных. В губерниях Европейской России в этот период времени находились лишь немногочисленные группы пленных, преимущественно славянского происхождения.

Однако довольно скоро война продемонстрировала слабые стороны российской экономики. Одной из них было сокращение численности трудоспособного мужского населения в тыловых губерниях. Особенно ощутимо оно ударило по сельскому хозяйству: призванных в армию крестьян в большинстве случаев некому было заменить. В этих условиях было принято решение использовать военнопленных для работы в стратегически важных отраслях хозяйства⁴. В феврале 1915 года в Петрограде прошло совещание по вопросам применения труда пленных. В ходе его представителям губернских земских управ был разъяснён порядок предоставления военнопленных⁵. Тогда же управам разослали проект положения о применении труда пленных, принятый позднее. Земские управы по мере возникновения необходимости могли подавать заявки на нужное число пленных, указав сферу применения их труд и способ транспортировки контингента до места назначения.

Чтобы спасти хозяйство страны от разорения весной - летом 1915 года началась переброска пленных в производящие губернии Европейской России. К примеру, в уездах Саратовской губернии в марте 1915 года было размещено уже более 8000 военнопленных⁶ (столь высокая их численность была тогда более характерна для Урала или Западной Сибири…). Массовая же переброска военнопленных в хлебородные районы страны началась весной 1916-го. Для ускорения этого процесса была максимально упрощена процедура прохождения санитарно-эпидемиологических мероприятий перед отправкой.

В небольших крестьянских хозяйствах труд пленного был призван заменить ушедшего на войну кормильца⁷. На плечи одного, редко двух пленных ложился весь цикл хозяйственных и полевых работ. Полноценной заменой пленные стать всё же не могли: у них нередко не было даже элементарных знаний о сельском хозяйстве, а тем более необходимых навыков.

В летние месяцы 1915 и 1916 годов в Саратовской губернии находилось более 15 процентов от общего количества военнопленных, содержавшихся на территории Казанского военного округа⁸, или 6 процентов всех пленных, занятых на работах в Российской империи. Основной сферой применения массового принудительного труда пленных в регионе стало сельское хозяйство; в промышленности было занято не более 6 процентов общего количества⁹. Продолжительность рабочего дня, как в промышленности, так и в сельском хозяйстве, была приравнена к средним показателям в данной отрасли. Вознаграждение за труд в большинстве случаев существенно ниже, чем у русских работников¹⁰.

Для промышленности ценность труда военнопленных была исключительно велика, без них многие предприятия вынуждены были бы закрыться. В июле 1916 года с завода минеральных и фруктовых вод "Комар" (завод Левитана) были отозваны военнопленные. Это крупнейшее в Поволжье предприятие производило "перегонную воду", использовавшуюся лазаретами и аптеками для изготовления лекарств, и в начале войны обещало безвозмездно предоставлять эту продукцию Красному Кресту. Однако, лишившись пленных, завод от поставок отказался¹¹… Директора и управляющие предприятий вступали в настоящую борьбу за получение пленных; преимущество здесь имели предприятия, выполнявшие государственные оборонные заказы или производившие продукцию, требовавшуюся армии.

Со временем сфера применения труда пленных расширилась. Появились отрасли хозяйства, где работали почти исключительно военнопленные. Так с апреля 1915 года пленных стали привлекать к гидротехническим и мелиоративным работам ведомства Главного управления землеустройства и земледелия. В Поволжье подобной деятельностью занимались Первая и Вторая Поволжские изыскательно-строительные партии. Эти организации были созданы в январе 1913 года для восстановления водоснабжения в засушливых районах Поволжья, в основном в Самарской, Саратовской и Астраханской губерниях. В феврале 1915-го, в связи с необходимостью скорейшего сельскохозяйственного использования и заселения свободных казённых земель, было решено ускорить работы по обводнению будущих хуторских хозяйств.

За 1915-1916 годы Вторая изыскательно-строительная партия провела геодезические изыскания в Самарской губернии на площади 500 000 десятин, а Первая сосредоточилась на заготовке стройматериалов, строительстве плотин и центрального водослива¹². В районе работ было развёрнуто 16¹³ рабочих поселков для военнопленных, их силами за один год построена 141 запруда, установлено 22 метеорологических станции¹⁴. При этом с июня 1916-го обе партии использовали труд военнопленных. В дальнейшем мелиорации суждено было стать одним из важнейших направлений развития советской агрономии. Оно позволило увеличить площадь земель, пригодных для сельского хозяйства.

Военнопленные в составе экспедиций Поволжских изыскательно-строительных партий в ходе производства работ по насыпке плотины. Спарро Р. П. Работа по улучшению оброчных статей в Поволжье. Краткий очерк. М. 1916. Фото: из архива журнала "Родина"

Поскольку военнопленные трудились в наиболее значимых отраслях производства, в повседневной жизни российской провинции они нередко играли роль созидающей силы. Работая бок о бок с основной массой населения, пленные переставали быть для местных жителей врагами и постепенно приобретали черты одной из групп перемещённого населения, вроде беженцев или депортированных. В результате среди местных жителей распространялось сочувственно-доброжелательное отношение к военнопленным. Хотя имелись и поводы для беспокойства. Так в июне 1915 года начальник Саратовской местной бригады просил усилить охрану военнопленных, находившихся в селе Аркадак: по сообщению саратовского губернатора, "вблизи помещения военнопленных находится винный склад, в коем хранится до 300 тысяч вёдер казённого спирта, что доставляет вполне понятное беспокойство окружающим"¹⁵. Прибытие пленных нередко было сопряжено с распространением новых инфекционных заболеваний; в Саратовской губернии наибольшее распространение из них получили тиф, дизентерия, оспа и корь. При этом высокий уровень заболеваемости регистрировался почти исключительно в городах¹⁶.

Постоянное порицание вызывали аморальные, с точки зрения властей, связи пленных с русскими женщинами¹⁷. Впрочем, отношение чиновников к этому явлению не всегда было серьёзным. В начале 1916 года аткарскому воинскому начальнику полковнику фон Левиз-оф-Менару сообщили об опасности свободного перемещения пленных по городу, которое, "несомненно, поведёт к разврату и связям между ними и жёнами запасных нижних чинов и, когда об этом узнают их мужья, находящиеся в действующей армии, то слухи эти могут вредно отразиться на состоянии духа армии…"¹⁸ На это полковник шутливо ответил: "Сближение австрийцев с солдатками послужит к приросту населения, что полезно с государственной точки зрения…"¹⁹ Он также сослался на то, что от военного начальства не поступало распоряжений об особой строгости режима содержания пленных, напротив, было указано, что прогулки пленным необходимы.

Ещё до того, как местное население получило реальный опыт взаимодействия с пленными, в сознании жителей тыловых губерний существовал заочный образ, созданный стереотипными представлениями и пропагандистскими клише. Такой негативно окрашенный "образ врага" искусно внедрялся в сознание участников боевых действий во всех странах²⁰. Но, вопреки ожиданиям, появление в тыловых губерниях небольших по численности партий пленных не вело к нарастанию агрессии по отношению к ним.

Примечательна ситуация, сложившаяся здесь в Поволжье. Весомую долю в составе населения ряда уездов там составляли немцы, что определяло высокую степень знакомства обывателей с бытом и обычаями германоязычных народов. Успешная экономическая деятельность отдельных выходцев из немецких колоний, а также их активное участие в политической и культурной жизни региона давали почву для распространения разговоров о "немецком засилье", роста недовольства немцами. Однако эти настроения парадоксальным образом не распространялись на прибывавших военнопленных. Жандармское управление одновременно фиксировало как ярко-негативное отношение к поволжским немцам, так и "сердечное" отношение к высланным немцам и военнопленным²¹. В сознании населения Поволжья немцы-военнопленные были отделены от массы российских немцев. Даже единство этнонима не давало достаточных оснований для переноса сложившихся стереотипов восприятия на немцев-пленных. Это также позволяет предположить, что глубинные причины конфронтации между немецким и русским населением лежали в бытовой плоскости и не были обусловлены межнациональными противоречиями.

Барак военнопленных. Барак в среднем имел 20 саженей в длину, 6 саженей в ширину и 2 сажени в высоту. Постельного белья не предоставлялось. Пленные спали на самодельных соломенных тюфяках. Фото: Научный отдел Саратовского областного музея краеведения

Конечно, подобная толерантность была свойственна далеко не всем жителям региона. Так, часть земских гласных Саратовской губернии видела в пленных врагов и требовала организации репрессивно-карательных мероприятий. Другая, более многочисленная часть представителей земств считала, что в отношении пленных следовало руководствоваться принципом гуманности, закреплённым в международных соглашениях²². В ходе обсуждения этого вопроса в губернском земском собрании граф Д. А. Олсуфьев подчёркивал, что должна существовать "простая справедливость", что эти люди "несчастны" и так, даже без "репрессивных мер"²³. Впоследствии возобладала именно эта точка зрения.

Что до рядовых обывателей, то в их отношении к военнопленным преобладало скорее любопытство, чем страх или ненависть. Местные жители демонстрировали постоянное внимание к условиям содержания пленных, к их одежде и привычкам. Полицейский чиновник сообщал, что, "по расспросам многих обывателей, их наиболее интересует прогулка пленных и стол"²⁴. В первые военные годы жители губернии нередко жаловались на привилегированное положение пленных в лазаретах и на предоставление им в больших хозяйствах лёгких работ вместо тяжёлого полевого труда. Исправник Хвалынского уезда объяснял это так: "Со стороны населения (отношение. - А. К.) добродушное, участливое и попечительное, так как оно пленных сравнивает со своими воинами, попавшими в плен, и несущими последствия пленения"²⁵. Он также свидетельствовал об удивительном в условиях войны явлении: "Были случаи встречи сельчанами партии военнопленных и подачи им хлеба, соли"²⁶. Причины подобного гостеприимства жителей Хвалынского уезда, вероятно, следует искать в исключительно высокой ценности труда пленных для их хозяйств. В целом же в Поволжье к пленным относились доброжелательно, с сочувствием, иногда даже с заботой. Современники объясняли это "незлобивостью русской натуры"²⁷, состраданием к людям, попавшим в сложную ситуацию. Заметим, что подобное добросердечие шло вразрез с официальными идеологическими установками, согласно которым в отношениях с пленными нужно было сохранять дистанцию.

Размышляя о пребывании военнопленных в России в годы Первой мировой войны, следует в первую очередь отметить их вклад в поддержание экономики страны. Высокая значимость этой деятельности во многом определяла отношение к пленным местного населения. Военнопленные своим трудом смогли хотя бы отчасти восполнить недостаток трудовых ресурсов, образовавшийся во всех сферах экономики после начала массовой мобилизации коренного населения. В Поволжье, как и во многих других регионах Российской империи, отношение к пленным было чаще всего доброжелательным. Случаи негативного восприятия военнопленных были скорее исключением. Подобное отношение может объясняться высокой степенью терпимости и толерантности русского общества по отношению к представителям перемещённого населения, корни которого следует искать в традиционных чертах национального характера.

Военнопленные в ходе работ по устройству плотины. Спарро Р. П. Работа по улучшению оброчных статей в Поволжье. Краткий очерк. М. 1916. Фото: из архива журнала "Родина"

• _{1. Подробнее см.: Айрапетов О. Р. Немецкий погром в Москве в июне 1915 г. в контексте боев на внешнем и внутреннем фронте//Русский сборник. Исследования по истории России. Т. VIII. М. 2010. С. 112-144.}
• _{2. Абдрашитов Э. Е. Военнопленные стран Тройственного Союза в российском общественно-политическом дискурсе//Диалог со временем. 2012. Вып. 38. С. 364-372.}
• _{3. Подробнее см.: Абдрашитов Э. Е. Российские подданные в Германии в августе 1914 г. и формирование образа германского врага в годы Первой мировой войны//Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: История, Политология, Экономика, Информатика. 2012. № 1 (120). Вып. 21. С. 170-177.}
• _{4. Таковыми были признаны сельское хозяйство, "казённые и общественные работы", государственные и частные промышленные предприятия (Государственный архив Саратовской области (далее - ГАСО). Ф. 2. Оп. 1. Д. 11535. Л. 15-16;. Ф. 119. Оп. 1. Д. 11. Л. 46 об.-49 об.}
• _{5. Там же. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3674. Л. 1-7.}
• _{6. Там же. Л. 30, 30 об., 61.}
• _{7. Такое положение было характерно не для всех регионов. Ситуация могла различаться даже в пределах одной губернии. К примеру, в правобережных районах Саратовской губернии нехватка рабочих рук в аграрных хозяйствах ощущалась крайне остро, а в колониях левобережья серьёзного недостатка не наблюдалось. Число ушедших на фронт восполнялось за счёт людских резервов перенаселенных колоний См.: Решетов Д. Г. Влияние Первой мировой войны на социально-экономическое развитие немецких колоний Нижнего Поволжья: Дис. … к.и.н. Саратов. 2006. С. 99.}
• _{8. Подсчитано по: РГВИА. Ф. 2000. Оп. 6. Д. 167. Л. 6-11; ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 10063. Л. 512.}
• _{9. ГАСО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 12488. Л. 244, 244 об, 253, 263 и др.}
• _{10. К примеру, в Саратовской губернии военнопленный в крестьянском хозяйстве в весенне-летний сезон получал от 6 до 12 рублей в месяц, а наёмные сельскохозяйственные рабочие, находившиеся на содержании нанимателя - в разных уездах от 8 до 60 рублей. Отсюда видно, насколько труд пленных был выгоднее найма свободных работников (ГАСО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 11536. Л. 56а; Статистический обзор Саратовской губернии за 1914 г. Саратов. 1915. С. 15).}
• _{11. ГАСО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 11535. Л. 225.}
• _{12. Там же. Ф. 119. Оп. 1. Д. 35. Л. 11.}
• _{13. Спарро Р. П. Работа по улучшению оброчных статей в Поволжье. Краткий очерк. М. 1916. С. 31.}
• _{14. ГАСО. Ф. 119. Оп. 1. Д. 11. Л. 14-24; Спарро Р. П. Указ. соч. С. 48, 56.}
• _{15. РГВИА. Ф. 1720. Оп. 2. Д. 163. Л. 135.}
• _{16. Весной 1915 г. среди пленных свирепствовал брюшной тиф - в марте им заболели 27 пленных офицеров и 51 нижний чин, а в апреле - 101 военнопленный. В январе 1916 г. эпидемия тифа вспыхнула с новым размахом: за месяц заболело 168 пленных (Врачебно-санитарная хроника Саратовской губернии. 1915. Апрель. С. 283; 1915. Май. С. 441-443; 1916. Январь. С. 31-38).}
• _{17. Замеченные в легкомысленном обращении с пленными женщины могли быть вызваны в полицейское управление, где им в присутствии родственников делались соответствующие внушения. Кроме того, в уездах составлялись пофамильные списки женщин, уличённых в связях с пленными. Эти списки вывешивались на всеобщее обозрение в людных местах.}
• _{18. ГАСО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 11536. Л. 3 об.}
• _{19. Там же.}
• _{20. Подробнее см.: Абдрашитов Э. Е. Российские подданные в Германии… С. 170-177; Сенявская Е. С. Образ врага в сознании участников Первой мировой войны//Вопросы истории. 1997. № 3. С. 140-145.}
• _{21. Семёнова Е. Ю. Мировоззрение городского населения Поволжья в годы Первой мировой войны (1914 - начало 1918 гг.): социальный, экономический и политический аспекты. Самара. 2012.}
• _{С. 425-426, 588.}
• _{22. Журналы очередного 49 губернского земского собрания 1914 года. Саратов. 1916. С. 48; ГАСО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 3820. Л. 89.}
• _{23. Морозова Е. Н. Экономические мероприятия Саратовского земства (1890-1917)//Поволжский край. Вып. 13. Саратов. 2010. С. 108.}
• _{24. РГВИА. Ф. 1720. Оп. 2. Д. 161. Л. 719 об.}
• _{25. ГАСО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 11536. Л. 50-50 об.}
• _{26. Там же. Л. 50 об.}
• _{27. Семёнова Е. Ю. Указ. соч. С. 588-589.}