Мой отец был металлургом. Если точнее - сталеваром. Если еще точнее - начальником разливочного пролёта первого мартеновского цеха Нижнетагильского комбината. Его цех разливал сваренную в мартеновских печах сталь в специальные формы. Эта горячая сталь шла на прокатные станы и в доменные печи для производства чугуна.
Из архива Юрия Лепского
Мама (слева) прекрасно пела в концертах. Папа (справа) приучил меня к фотографии. Папа, мама и я (в центре).
Папа, судя по всему, был очень хорошим металлургом. Его ценили, с ним считались, его уважали. Однажды, когда я еще учился в школе, дирекция комбината решила послать отца в далекий индийский город Бхилаи на строительство тамошнего металлургического комбината. Работа за границей в ту пору была уделом избранных. Из таких командировок возвращались с большими деньгами, покупали престижные автомобили и кооперативные квартиры.
Отец отказался. Он не хотел оставлять меня в Нижнем Тагиле с тётей и бабушкой накануне окончания десятилетки. Он понимал: чтобы поступить в университет, мне нужно отлично закончить школу. Он хотел быть рядом со мной в такой важный для меня период жизни.
В результате я действительно хорошо закончил школу, подготовился к поступлению в университет и выдержал приличный конкурс. Потом учился на факультете журналистики, работал на Дальнем Востоке, был зван в "Комсомольскую правду", где однажды главный редактор предложил мне открыть корпункт "Комсомолки" в Индии и поработать в этой стране собственным корреспондентом нашей замечательной газеты.
С этом-то известием я и отправился в Нижний Тагил, где отец уже вышел на пенсию. Вечером за ужином сообщил ему, что уезжаю работать в Нью-Дели. Я сказал папе, что всё помню и очень благодарен ему.
- Обязательно побываю на металлургическом комбинате в Бхилаи, напишу об этом в "Комсомолку", - пообещал я. - А тебе привезу оттуда кусочек сваренной там стали.
Я с удивление увидел, что глаза у моего строгого отца на этих моих словах увлажнились, он тихо сказал мне "спасибо, сынок" и крепко обнял.
Так у нас с папой началась наша взрослая дружба. Через день я уже был в Москве. Попрощался с редакцией, выслушал все советы и поручения моих тогдашних коллег. А симпатичная девушка - секретарь из приёмной - зная моё увлечение авторской песней, вручила мне кассету с записью неизвестного мне барда Вадима Егорова.
"Это хорошие песни, - сказала она, - слушай и помни о Москве". Я поблагодарил её и сунул кассету в карман.
А через день из Нижнего Тагила пришла телеграмма: умер папа. Сердце. Он так и не успел получить свою первую пенсию. Я летел в Свердловск на похороны и слушал кассету с песнями Егорова. Когда он спел "Отцов", я сам понял, что такое "слёзы со щёк"…
Эту кассету я храню до сих пор. Вместе с капелькой застывшей стали из разливочного пролёта индийского комбината Бхилаи.
Слова и музыка Вадима Егорова
- Лупит снег по городам, по лесам,
- Ветер бесится с ухмылкою бесьей...
- Что ж мы делаем с тобой, Александр?
- Провожаем мы отцов в поднебесье.
- Провожаем не на день, не на час...
- Сколько б годы наши ни продолжались,
- Только б мамы не оставили нас,
- Только б матери еще продержались.
- Мы с отцами были словно истцы,
- Мы ответчиками не были сами,
- Мы с тобою - уже сами отцы -
- Со своими не дружили отцами.
- А теперь нам - только слезы со щек,
- Да вороны над Никольскою чащей.
- Твой отец тебе не снится еще?
- А вот мой мне снится чаще и чаще.
- Что мы знаем? Может, скоро я сам
- Или ты - растаем в звездном мерцанье,
- И вот там-то мы с тобой, Александр,
- Посидим и потолкуем с отцами.
- Будет крут наш разговор и свинцов,
- Но он грех непонимания снимет,
- И, понявши, мы обнимем отцов
- И, обнявши, не расстанемся с ними.
Подпишитесь на нас в Dzen
Новости о прошлом и репортажи о настоящем