Почему хохотали рабочие Волгограда

Авторами грандиозного проекта стали пятикратный лауреат Сталинской премии скульптор Евгений Викторович Вучетич и двукратный лауреат Сталинской премии архитектор Леонид Михайлович Поляков. Общая высота монументальной композиции, включая основание, составляла 57 метров, высота скульптуры - 24 метра. Поэтесса Ольга Берггольц, посетившая канал, заметила: "Ничего в жизни не соответствовало этим размерам. Одну фуражечку на двух платформах везли"¹.

Вождь в распахнутой шинели

Несмотря на исполинские размеры, это был самый очеловеченный образ вождя, запечатленный в скульптуре. Было в огромном монументе нечто нашенское, свойское, трогательное и неуловимо-весеннее. Чтобы добиться столь неожиданного и столь сильного эмоционального впечатления, автор памятника нашел воистину неординарное творческое решение.

Скульптор-монументалист Студии военных художников им. М.Б. Грекова подполковник Евгений Вучетич превосходно знал правила ношения военной формы, согласно которым военнослужащий любого ранга не мог находиться на улице в расстегнутой шинели и с непокрытой головой. Первый же военный патруль задержал бы нарушителя. Однако, игнорируя общевоинский устав, скульптор решил увековечить генералиссимуса с непокрытой головой, в распахнутой шинели, с фуражкой в руке - и все эти выразительные детали, так много говорящие "поколению победителей", стали символом предвестия свободы, носившегося в послевоенном воздухе.

Вучетич гениально уловил и мастерски воплотил в металле дух времени. Его же спустя несколько лет отобразит в слове Борис Леонидович Пастернак. "Хотя просветление и освобождение, которых ждали после войны, не наступили вместе с победой, как думали, но все равно предвестие свободы носилось в воздухе все послевоенные годы, составляя их единственное историческое содержание"². Философское же содержание "медного истукана" заключалось в том, что из распахнутой сталинской шинели очень скоро выпорхнула оттепель, породившая поколение шестидесятников.

Было ли это невольное вдохновение или хорошо обдуманный творческий замысел мастера монументальной скульптуры, но вождь проект Вучетича безоговорочно одобрил. Скульптурная часть памятника была выполнена из 33 тонн уникальной самородной меди, добытой по спецзаказу, подписанному лично Сталиным, управлением медных месторождений Алмалыка (Узбекистан) и Джезказгана (Казахстан).

Вот что вспомнил шестикратный лауреат Сталинской премии поэт, романист, драматург и военный корреспондент Константин Михайлович Симонов:

"Я не был заядлым сталинистом ни в 1953-м, ни в 1954 году, ни при жизни Сталина. Но в 1954-м, после смерти Сталина, у меня в кабинете дома появилась понравившаяся мне фотография Сталина, снятая со скульптуры Вучетича на Волго-Донском канале: сильное и умное лицо старого тигра. При жизни Сталина никогда его портретов у меня не висело и не стояло, а здесь взял и повесил. Это был не сталинизм, а скорее нечто вроде дворянско-интеллигентского гонора: вот когда у вас висели, у меня не висел, а теперь, когда у вас не висят, у меня висит. Кроме того, эта фотография нравилась мне"³.

"Дробится рваный цоколь монумента..."

10 ноября 1961 года Сталинград "по просьбе трудящихся" переименовали в Волгоград, а спустя несколько дней было принято решение снять с пьедестала и уничтожить гигантскую скульптуру работы Вучетича. 20 ноября 1961 года памятник Сталину, этот шедевр советской монументальной пропаганды и конгениальное воплощение "большого стиля" сталинской эпохи, был тайно демонтирован.

• Дробится рваный цоколь монумента,
• Взвывает сталь отбойных молотков.
• Крутой раствор особого цемента
• Рассчитан был на тысячи веков.
• Пришло так быстро время пересчета,
• И так нагляден нынешний урок:
• Чрезмерная о вечности забота -
• Она, по справедливости, не впрок⁴.

Почему рабочие (среди которых были и репрессированные), жившие в городе, который несколько дней тому назад носил имя Сталина, и принимавшие участие в низвержении "медного истукана", не скрывали своей радости от происходящего? Чтобы ответить на этот риторический вопрос, уточним обстоятельства времени и места.

Шок ХХ съезда

25 февраля 1956 года на закрытом заседании XX съезда Коммунистической партии Советского Союза Первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев зачитал делегатам съезда доклад "О культе личности и его последствиях". Персональную вину за проведение в стране массовых репрессий второй половины 1930-х - начала 1950-х годов и совершенные в эти годы преступления Хрущев возложил на одного Сталина. "Сброд тонкошеих вождей" был временно выведен из-под удара.

Вспоминает очевидец: "В зале стояла глубокая тишина. Не слышно было ни скрипа кресел, ни кашля, ни шепота. Никто не смотрел друг на друга - то ли от неожиданности случившегося, то ли от смятения и страха. Шок был невообразимо глубоким. Уходили с заседания, низко наклонив головы"⁵.

Делегаты испытали сильнейший эмоциональное потрясение, услышав из уст Хрущева, что "из 139 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на XVII съезде партии, было арестовано и расстреляно (главным образом в 1937-1938 гг.) 98 человек, то есть 70 процентов. Следует напомнить, что XVII съезд вошел в историю как "съезд победителей". Из 1966 делегатов съезда с решающим и совещательным голосом было арестовано по обвинению в контрреволюционных преступлениях значительно больше половины - 1108 человек"⁶.

Хотя текст доклада был официально опубликован в СССР лишь в 1989 году, с его содержанием на закрытых партийных собраниях были ознакомлены все члены партии, а также специально приглашенные комсомольцы и так называемые беспартийные активисты. В итоге вопиющие факты о размахе незаконных сталинских репрессий, содержащиеся в секретном докладе, не остались непроницаемой тайной для "безмолвствующего большинства".

9 марта 1956 года Корней Иванович Чуковский - знаменитый детский писатель - сделал в дневнике красноречивую запись, свидетельствующую о том, насколько широко разошлась по стране информация о докладе Хрущева. "Все "простые люди" потрясены разоблачениями Сталина как бездарного полководца, свирепого администратора, нарушившего все пункты своей же Конституции. "Значит, газета "Правда" была газетой "Ложь", - сказал мне сегодня школьник 7-го класса"⁷.

Пятью днями ранее, 4 марта 1956 года, Лидия Корнеевна Чуковская - дочь писателя - зафиксировала для истории слова своей великой подруги - поэта Анны Андреевны Ахматовой, раньше всех сумевшей посмотреть на сложившуюся ситуацию из Космоса и оценить масштаб трагедии в большом историческом времени.

"Того, что пережили мы, - говорила с подушки Анна Андреевна, - да, да, мы все, потому что застенок грозил каждому, не запечатлела ни одна литература. Шекспировские драмы - все эти эффектные злодейства, страсти, дуэли - мелочь, детские игры по сравнению с жизнью каждого из нас. О том, что пережили казненные или лагерники, я говорить не смею. Это не называемо словом. Но и каждая наша благополучная жизнь - шекспировская драма в тысячекратном размере. Немые разлуки, немые черные кровавые вести в каждой семье. Невидимый траур на матерях и женах. Теперь арестанты вернутся, и две России глянут друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили. Началась новая эпоха. Мы с вами до нее дожили"⁸.

Стоны для архива

Анна Ахматова гениально прозрела грядущее. Драматическая встреча России, которая сажала, с Россией, которая сидела, не была ни бесконфликтной, ни благостной. Ни о каком историческом примирении не могло быть и речи. После реабилитации незаконно репрессированные получали в качестве компенсации лишь два оклада по последнему месту работы перед арестом. Этим все и ограничивалось. Ни о возвращении прежней жилплощади и конфискованного имущества, ни о трудоустройстве речь не шла.

Прочтите сводку жалоб реабилитированных "врагов народа", подготовленную 5 апреля 1956 года Общим отделом ЦК КПСС и рассекреченную в ходе Великой архивной революции. Волосы встанут дыбом от ужаса, слезы потекут от сострадания, кулаки сожмутся от негодования. "Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений!"⁹ Какое холодное бесчувствие и возмутительное равнодушие местных властей, с одной стороны, и какое унизительное бесправие, какая беспросветная нищета и какая щемящая безысходность жизни вчерашних лагерников - с другой.

"...Мне предлагался ряд работ, я давал согласие, но меня никто не хочет брать к себе на работу после заполнения мной анкеты. Прошу помочь в устройстве на работу".

"После освобождения из мест заключения 11 месяцев не могу устроиться на работу. Дело было создано искусственно. Осужден был на 12 лет. Участник Отечественной войны - старший лейтенант".

"Пять месяцев не могу устроиться на работу, нигде меня не принимают по мотивам, что ранее находился в заключении".

"...В феврале 1956 г. меня реабилитировали. Член партии с 1926 г., вышла из тюрьмы инвалидом. Неоднократно били, провоцировали покушение на убийство, сделали инвалидом. Работаю уборщицей. Получаю 100 руб. Жить на эти деньги тяжело. Прошу оказать материальную помощь".

"В 1938 г. я был арестован органами госбезопасности как враг народа. В 1940 г. был освобожден. В 1941 г. вновь арестован. В 1946 г. был освобожден и в 1951 г. вновь арестован. В мае 1954 г. возвращаюсь в г. Ленинград... Я в течение 17 лет ходил по тюрьмам, лагерям и ссылкам. Мне 62 года, здоровье плохое, не имею комнаты. Убедительно прошу - помогите мне хоть на старости лет найти покой и кусок хлеба"¹⁰.

Сводку жалоб сдали в архив. Никаких конкретных решений по ним принято не было. Ситуация накалялась с каждым днем и в любой момент могла выйти из-под контроля. И Хрущев был прекрасно осведомлен о положении дел.

Правда майора Полинского

13 марта 1956 года секретарь Ленинградского обкома партии Фрол Романович Козлов довел до сведения Хрущева, как коммунисты, комсомольцы и беспартийный актив "города трех революций" восприняли чтение доклада, специально оговорив, что "со стороны отдельных коммунистов имеют место факты резких выступлений по отношению к И.В. Сталину".

Так, Герой Советского Союза рабочий-шлифовальщик оборонного завода №466 по производству авиационных моторов Виктор Иванович Полинский (1920-2001) заявил:

"После того, что стало нам известно, как можно хранить память о Сталине вместе с памятью о великом Ленине. Мне кажется, что достаточно знания и сотой доли того произвола, который чинил Сталин, чтобы стереть память о нем навсегда. Невероятными и чудовищными являются противоречия между тем, что делал Сталин, и тем, что он говорил"¹¹.

Автор этих слов достоин того, чтобы сказать о нем несколько слов. Майор запаса Полинский принадлежал к "поколению победителей". Воевал с 2 июля 1941 года, был дважды ранен, командовал пулеметными взводом и ротой, стрелковым батальоном, войну закончил помощником начальника штаба 520-го стрелкового полка 167-й стрелковой дивизии 38-й армии 1-го Украинского фронта. Был награжден Золотой звездой Героя Советского Союза и пятью орденами: Ленина, Александра Невского, Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды. 20 сентября 1946 года боевой офицер был уволен в запас.

Полинский за словом в карман не лез и со времен Великой Отечественной войны привык резать правду-матку, не думая о последствиях. Он не стал кичиться своими военными заслугами, устроился рабочим на ленинградский оборонный завод, со временем получивший название "Красный Октябрь", где с достоинством и честью трудился шлифовальщиком до 1976 года. Карьеры не сделал, но и своим достоинством не поступился.

Сорванные медали

Секретарь Ленинградского обкома обстоятельно информировал Первого секретаря об отдельных демонстративных эксцессах, вызванных чтением его секретного доклада. На прядильной фабрике №2 электромонтер Самченко, заслушав доклад Хрущева, "прошел по отдельным цехам фабрики, снял портреты И. В. Сталина и разорвал их". На знаменитом Кировском заводе старший инженер ОКБ Николай Федорович Шашмурин, конструктор различных модификаций известных тяжелых танков КВ и ИС, "сдал в партийное бюро два диплома и медали первой и второй степени лауреата Сталинской премии вместе с заявлением, в котором просит принять от него эти награды". Сообщив об этом в высшей степени неординарном поступке лауреата и предвидя возможность негативной реакции со стороны импульсивного Первого секретаря, секретарь обкома счел нужным смягчить взрывоопасную ситуацию. "Тов. Шашмурин Н.Ф. - беспартийный, работает на заводе более 25 лет, характеризуется положительно"¹².

Беспартийный конструктор тяжелых танков не был одинок в своем эмоциональном порыве. Беспартийный инженер московской фабрики "Парижская коммуна" Ясенева обратилась в фабричный профсоюзный комитет и спросила: "Кому можно мне сдать медали "За доблестный труд" и "За оборону Москвы", на оборотных сторонах которых изображен барельеф Сталина? Я не хочу носить лик этого человека у себя на груди. Ведь дрожь берет при мысли о том, сколько этот человек причинил горя людям"¹³.

Обсуждался доклад Хрущева и коммунистами Вооруженных сил. Политорганы Советской армии и Военно-морского флота информировали Первого секретаря о некоторых высказываниях: "Полковник Орлов, подполковник Герасимов и некоторые другие офицеры Дальневосточного военного округа говорили: "Деспотизм русских царей бледнеет перед деспотизмом Сталина"¹⁴.

Чтение секретного доклада вызвало сильный резонанс. "...На многих собраниях партийного актива коммунисты в своих выступлениях и записках вносили предложения вынести тело Сталина из мавзолея, снять его портреты и не называть его товарищем, а в ряде мест предлагалось провести посмертный суд партии над Сталиным и исключить его из рядов партии. В сообщениях отдельных обкомов указывается, что на некоторых предприятиях, в колхозах, учреждениях и школах начали стихийно снимать портреты Сталина"¹⁵.

Однако прошло пять с половиной лет, прежде чем Хрущев, победивший к этому времени всех своих противников из числа политических тяжеловесов сталинской эпохи, решился санкционировать предложение вынести тело Сталина из мавзолея. В ночь с 31 октября на 1 ноября 1961 года тело Сталина было изъято из мавзолея и предано земле у Кремлевской стены, а поздно вечером 20 ноября "медный истукан" был уничтожен на берегах Волги.

P.S. 7 июля 1962 года жена академика Капицы рассказала Корнею Чуковскому свежий политический анекдот. После погребения Сталина на Красной площади появился призрак с венком. На венке надпись: "Посмертно репрессированному от посмертно реабилитированных"¹⁶.

• _{1. Чуковская Л.К. Записки об Анне Ахматовой. 1952-1962. В 3 т. Т. 2. М.: Согласие, 1997. С. 797.}
• _{2. Пастернак Б.Л. Собрание сочинений. В 5 т. Т. 3. Доктор Живаго. М.: Художественная литература, 1990. С. 510.}
• _{3. Симонов К.М. Глазами человека моего поколения: Размышления о И. В. Сталине / Предисл. Л. Лазарева. М.: Книга, 1990. С. 251-252 (Время и судьбы).}
• _{4. Твардовский А.Т. Стихотворения и поэмы /Вступ. статья А.В. Maкедонова, сост. М.И. Твардовской, подг. текста и прим. Л.Г. Чащиной и Э.М. Шнейдермана. Л.: Сов. писатель, 1986. С. 749 (Б-ка поэта. Большая сер.).}
• _{5. Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3 т. Т. 1. Март 1953 - февраль 1956 / Сост. Артизов А.Н., Сигачев Ю.В., Хлопов В.Г., Шевчук И.Н. М.: МФД, 2000. С. 5-6, 414 (прим. 52).}
• _{6. Там же. С. 396-397. По уточненным данным, из 139 членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на XVII съезде партии, было репрессировано 97 человек, покончило жизнь самоубийством 5 человек, расстреляно за нарушения социалистической законности 4 человека, убит в результате покушения 1 человек. См.: О судьбе членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных XVII съездом партии // Известия ЦК КПСС. 1989. № 12. С. 82-87.}
• _{7. Чуковский К.И. Дневник. 1930-1969. М.: Современный писатель, 1994. С. 237.}
• _{8. Чуковская Л.К. Записки об Анне Ахматовой. 1952-1962. В 3 т. Т. 2. М.: Согласие, 1997. С. 189-190.}
• _{9. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. В 19 т. Т. 11. М.: Воскресенье, 1996. С. 257.}
• _{10. Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3 т. Т. II. Февраль 1956 - начало 80-х годов / Сост. Артизов А.Н., Сигачев Ю.В., Хлопов В.Г., Шевчук И.Н. М.: МФД, 2003. С. 60, 61, 62.}
• _{11. Там же. С. 22-23. В опубликованном архивном документе содержится опечатка: Герой Советского Союза Полинский ошибочно назван Полянским.}
• _{12. Там же. С. 23.}
• _{13. Там же. С. 39.}
• _{14. Там же. С. 35.}
• _{15. Там же. С. 47.}
• _{16. Чуковский К.И. Дневник. 1930-1969. М.: Современный писатель, 1994. С. 323.}