На всем Православном Востоке не было такого количества чудотворных икон Пресвятой Богородицы, как в нашем Отечестве. Совершенно особое, исключительное место занимает среди них чудотворная Владимирская икона Божией Матери. В созвездии российских святынь она сияет как звезда первой величины, освещая своим незримым духовным светом живую связь времен и поколений, памятных событий и великих имен - многовековую судьбу России1.
Почему же именно эта греческая икона стала национальной русской святыней, самым любимым Богородичным образом? Ответ на этот вопрос, кажется, можно найти уже в одном из самых первых свидетельств об иконе - в Сказании, составленном во второй половине XII века великим князем Андреем Боголюбским и клиром Успенского собора во Владимире на Клязьме.
В 1155 году, как сообщают об этом летописи XII века, князь Андрей, сын великого Киевского князя Георгия (Юрия Долгорукого), проживавший тогда в своем удельном городе Вышгороде - пригороде Киева, решил уйти из Киевской Руси на Северо-Восток, чтобы там основать собственное княжество. Сказание, повествующее о духовной жизни князя, сообщает, что Андрей Георгиевич, почитая Матерь Божию как главную заступницу и помощницу, пожелал взять с собою Ее икону, чтобы Она стала его путеводительницей и покровительницей в новом княжестве. Князь Андрей расспрашивал бояр об иконах, и они рассказали ему об одном необычном Богородичном образе из женского монастыря в Вышгороде. Этот образ, привезенный из Константинополя вместе с другой иконой Богоматери, видимо, до 1136 года (в том году вторая икона была поставлена в новой киевской церкви на Пирогове и вскоре получила наименование Пирогощая), удивлял клир монастыря - сходил со своего места и творил другие чудеса. Князь Андрей пошел в монастырь, стал смотреть на иконы и сразу узнал ту, о которой ему рассказывали. Она выделялась среди остальных нерукотворным совершенством и духовной красотой ликов: "прешла бо всех образов", как говорится в Сказании.
Небесный образ Матери-Девы, любящей и скорбящей, состраждущей грешному миру и несущей ему в жертву Сына, производил неизгладимое впечатление не только на князя Андрея и его современников, не только на великих князей Московских и царей Российских, но и на многие миллионы простых людей, в течение восьми столетий обращавшихся к образу Божией Матери с молитвой о помощи или просто созерцавших Ее святой лик, на всех тех, кто когда-либо стоял пред взором Ее дивных очей, видящих горнее в дольнем и молящих Господа о всем человеческом роде.
Владимирская икона является одним из самых совершенных воплощений догмата иконопочитания. Именно ее видел пред собою о. Павел Флоренский, когда писал знаменательные слова о сущности православного образа: "Вот, я смотрю на икону и говорю в себе: "Се - С а м а О н а" - не изображение Ее, а Она Сама, чрез посредство, при помощи иконописного искусства созерцаемая. …Иконописец показал мне Ее, да; но не создал: он отверз завесу, и Та, Кто за завесой, предстоит объективною реальностью не только мне, но равно - и ему, им обретается, ему является, но не сочиняется им, хотя бы и в порыве самого высокого вдохновения"2.
Мы не знаем, как звали того избранника Божия - иконописца-грека, который был удостоен небесного видения Пречистой и запечатлел его своей искусной кистью. Господь одарил его талантом, подобно святому евангелисту и иконописцу Луке, а народное сознание соединило две отдаленные эпохи и две великие личности в одном предании - о написании Владимирской иконы Божией Матери евангелистом Лукой.
Предание это содержит историческую правду, хотя и не ту, которая отождествляет греческого иконописца конца XI - начала XII века с евангелистом Лукой. Достоверность предания в том, что начиная с середины XII века Владимирская икона Пресвятой Богородицы почиталась на Руси так же, как почиталась в Константинополе греческая святыня - Богоматерь Одигитрия. Именно константинопольская Одигитрия, святыня византийских императоров, считалась, согласно древнему преданию, произведением святого Луки-иконописца.
Князь Андрей, переселившийся в Северо-Восточную Русь, устроил в Боголюбове свою резиденцию, а затем выстроил во Владимире великолепный храм во имя Успения Пресвятой Богородицы и поместил туда привезенную из Киева икону, богато украсив ее роскошным золотым окладом с драгоценными камнями и жемчугом. Во Владимире икона получила имя Владимирской Богородицы. Великий князь Андрей, подражая византийским императорам, прославлял ее подобно тому, как прославляли в Константинополе знаменитую Одигитрию. Владимирская икона по своему значению в жизни князя Андрея и его приближенных, по своей роли в духовной и политической жизни княжества была главной иконой, равной константинопольской Одигитрии, была ее "двойником", ее Владимирским образом в далекой Залесской земле.
Сказание XII века повествует о многих чудесах, явленных Господом по молитвам у Владимирского образа Божией Матери. Богородица помогает не только князю Андрею, его родственникам и приближенным, но также и простым, неименитым людям. Она исцелила некоего сухорукого человека, взяв своей рукою руку больного и продержав ее так всю литургию; свидетелями этого чуда были князь Андрей, клир собора и другие люди. В то время принято было для исцеления болящих омывать святые иконы; принимающие воду омовения по вере своей получали освобождение от недугов. Святой водой от омовения Владимирской иконы Божией Матери были исцелены супруга князя Андрея, "болезновавшая родами", заколдованный младенец, женщины из Твери, Мурома и Переяславля Русского (Хмельницкого). В знак благодарности выздоровевшие боярыни посылали к иконе свои драгоценные украшения.
В 1395 году Москву после кровопролитной битвы на Куликовом поле и опустошительного нашествия Тохтамыша постигло новое бедствие: орда кочевников под предводительством Тамерлана - "Железного хромца" двинулась к городу, чтобы полностью разорить христианство. Великий Московский князь Василий Дмитриевич, старший сын великого князя Дмитрия Донского, не надеясь на собственные силы в защите православной веры и вверенного ему Богом русского народа, обратился с молитвой к Господу и повелел митрополиту Киприану звать народ к покаянию, посту и молитве. Во всех церквах Москвы совершались молебны. Великий князь Василий Дмитриевич вспомнил чудесное избавление "Царствующего града" (Константинополя) заступничеством Богоматери и, посоветовавшись с князьями и боярами, решил послать во Владимир за главной русской святыней - Владимирской иконой Божией Матери. 15 августа, в день праздника Успения Богоматери, после литургии икона была вынесена из собора, а 26 августа принесена в Москву, Весь город встречал икону, с горячими молитвами и слезами прося Божию Матерь о заступничестве. И такова была очистительная сила их соборного раскаяния, так непоколебима вера в заступничество Пречистой, что свершилось великое чудо: в тот же день Тамерлан неожиданно повернул свои войска и ушел в степи.
Об этом дивном событии вскоре была составлена Повесть, дошедшая до наших дней в нескольких десятках списков XV-XIX веков. На месте встречи чудотворного образа был устроен Сретенский монастырь, "чтобы не забыли люди дел Божиих", и установлен праздник чудотворной Владимирской иконе 26 августа.
Пречистая Владимирская, избавив Москву от нашествия варваров, явила то же самое чудо, которое много веков тому назад явила грекам их прославленная икона-заступница Одигитрия. Владимирская икона стала подлинной Одигитрией, и составитель Повести о чуде 1395 года специально отметил, что эта "чудесная икона святой Богородицы написана была рукою святого иконописца и евангелиста Луки". Так Владимирская икона Богоматери в сознании русских людей XV столетия отождествилась с главной святыней Константинополя - иконой Одигитрией "письма евангелиста Луки".
Благодарные москвичи украсили икону золотым окладом, заказанным, вероятно, митрополитом Киприаном. В 1410 году древний чудотворный образ был вновь во Владимире. Здесь, по грехам людей, Бог попустил совершиться великому злодеянию: татарский царевич Талыча с войсками ворвался в Успенский собор, спрятавшиеся там люди были жестоко умерщвлены, церковные сокровища разграблены, с древней чудотворной иконы содран драгоценный оклад.
Пострадавшую от ограбления святыню вновь привезли в Москву, Митрополит Фотий заказал новый золотой оклад, который (дополненный драгоценной ризой в XVII веке) оставался на иконе до революции (ныне оклад и риза выставлены в Оружейной палате). Видимо, тогда же с чудотворного образа сделали два точных списка один для Успенского собора Владимира, другой - для Успенского собора Московского Кремля. На протяжении всего XV века святыня пребывала то в Москве, то во Владимире, и в периоды отсутствия древнего чудотворного образа почитали его копии, которые также были украшены золотыми окладами. Ныне обе иконы-копии, сделанные "в меру и подобие" чудотворного оригинала, находятся на своих исторических местах: одна, Успенском соборе Московского Кремля, другая - во Владимире.
23 июня 1480 года древнюю Владимирскую навсегда привезли в Москву, поставив ее в новый Успенский собор. Осенью того же года, на Покров Пресвятой Богородицы, приходил на реку Угру золотоордынский хан Ахмат, но, подобно своему далекому предшественнику Тамерлану, не двинулся в наступление на русские войска, а ушел с поля боя. Сего уходом кончилось на Руси монголо-татарское иго. Люди поверили в заступничество Божией Матери, совершившееся, по их мнению, благодаря тому, что Владимирская чудотворная была в то время в Москве и оказывала городу свое незримое покровительство. 23 июня установили второе празднование чудотворной иконе.
В 1514 году великий Московский князь Василий III и митрополит Варлаам поновили и вновь украсили древнюю святыню. К иконе был сделан киот, украшенный серебром и золотом, на котором была выгравирована торжественная надпись, сообщавшая об этом благочестивом деянии. Тогда же сделали еще один список с древней святыни, изобразив на иконной доске не только образ Божией Матери, но также клейма золотого оклада митрополита Фотия - двунадесятые праздники. Этот замечательный образ до сего дня хранится в московском Успенском соборе - в киоте слева от царских врат (на том месте, где до 1917 года стояла древняя Владимирская).
Великие князья и цари Московские XVI-XVII веков благоговейно чтили национальную святыню, со слезами молились пред чудотворным образом Небесной Заступницы и по Ее молитвам получали от Господа спасительную помощь и утешение. Владимирской Богородице было установлено третье празднество - 21 мая (1519-1520).
Видимо, еще в конце XV начале XVI века, когда учреждено было в Москве ежегодное празднование чудотворного образа, составили службу Владимирской Богородице. Митрополит Макарий, с горячей верой и любовью почитавший Владимирскую чудотворную, повелел московским книжникам записать те обильные чудеса, которые были явлены ему самому и его современникам. В XVII веке в пышных многолюдных процессиях Больших крестных ходов святыню носили в сопровождении других чтимых московских икон, под звон всех кремлевских колоколов. Это было поистине грандиозное зрелище, не уступавшее торжественным процессиям византийских императоров, наследниками которых по праву стали православные российские государи, венчавшиеся пред Владимирской иконой Божией Матери на законное, освященное благодатью царство.
В XVIII веке придворная жизнь императоров и императриц Российских отошла от благочестивых старых русских традиций; как будто ушло на второй план и почитание чудотворной Владимирской иконы. Но в начале XIX столетия, при наступлении войск Наполеона на Москву, к древней святыне отнеслись с заботой и надеждой на ее покровительство. В 1812 году праздник Сретения Владимирской иконы 26 августа совпал с днем Бородинской битвы. По этому случаю крестный ход с чудотворной Владимирской и другими чтимыми иконами - Смоленской и Иверской - вокруг стен Китай-города и Белого города был особенный: воспоминание о нашествии Тамерлана в 1395 году и о чудесном спасении столицы усердным молением всего русского народа пред чудотворным образом оказалось жизненно важным. Когда же решено было сдать Москву, по указу императора Александра I древняя Владимирская, вместе со Смоленской и Иверской, была отправлена в памятный славными событиями прошлого город Владимир. Святыню сопровождал московский архиепископ Августин. Во Владимире, подобно тому как это было в XII веке, чудотворную икону ежедневно носили крестным ходом по городу, моля Богородицу о заступничестве. Затем Владимирскую икону, вместе с Иверской, перевезли в город Муром, откуда она была возвращена в освобожденную столицу. 25 декабря 1812 года император Александр I издал манифест о сооружении в Москве храма во имя Христа Спасителя, желая принести всенародную благодарность Богу и увековечить для потомков доблестные дела предков, отдавших жизнь за освобождение Отечества.
26 мая 1883 года в день Вознесения Господня состоялось торжественное освящение возведенного храма. В древний Успенский собор Московского Кремля, как это многократно бывало в прошлых столетиях, принесли самые чтимые московские иконы Пресвятой Богородицы - Иверскую, Казанскую, Смоленскую. Чудотворную Владимирскую вынули из киота, и величественный крестный ход двинулся из собора, с древней кремлевской площади к стенам нового грандиозного храма. В этом памятном шествии святынь во главе с Владимирской иконой, сопровождаемых многолюдными рядами москвичей всех рангов и сословий, вновь соединились века отечественной истории.
Год за годом уходят в вечность духовно безрадостные десятилетия XX столетия, когда ожесточенные революциями сердца не искали утешения в молитве у чудотворного образа. Но на исходе века сего, "в конце времен", история России как будто возвращается на круги своя. Под сводами древних кремлевских соборов вновь зазвучали богослужебные песнопения и молитвы. И ныне Владимирская чудотворная вновь приходит в свой "Дом Пресвятой Богородицы" - кафедральный Успенский собор Московского Кремля.
- 1. О чудотворной Владимирской иконе Божией Матери (ныне хранится в Государственной Третьяковской галерее) и её почитании см Богоматерь Владимирская."К 600-летию Сретения иконы Богоматери Владимирской в Москве." М., 1995; Щенникова Л. К 600-летию Сретения иконы Богоматери Владимирской в Москве. М., 1995; Щенникова Л. А. Чудотворная икона «Богоматерь Владимирская» как «Одигитрия евангелиста Луки" // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси, М., 1997.
- 2. Флоренский П. А. Иконостас, М., 1995. С. 67-68.