Петрашевцы: как крестник императора создал общество социалистов-утопистов

Его отец, Василий Михайлович, был военным хирургом, действительным статским советником и главным доктором по авангарду и арьергарду при графе Милорадовиче во время Отечественной войны 1812 года. Петрашевский-старший дошел до Парижа и был награжден орденами Святого Владимира IV степени и Святой Анны II степени. Крестным же отцом мальчика был сам император Александр I. Мать Михаила Васильевича тоже нельзя было назвать непримечательной особой. У нее в собственности было несколько поместий и доходных домов в Петербурге.

Естественно, родители хотели дать своему сыну все самое лучшее, поэтому отправили его учиться в престижный Царскосельский лицей. Но Петрашевский-младший уже там начал вовсю проявлять свой бунтарский нрав. Конечно, сыну уважаемого врача многое сходило с рук, но незамеченным не оставалось. Именно поэтому, несмотря на хорошие отметки в аттестате, юноше был присвоен самый низший - XIV класс в Табели о рангах (коллежский регистратор).

Отношения с отцом у Михаила Васильевича становились все более напряженными. Главным камнем преткновения стали идейные соображения. Петрашевский-старший не мог принять безразличие, с которым его сын относился к чинам и званиям. А его высказывания по поводу крепостного права и несправедливости законодательства и вовсе приводили Василия Михайловича в бешенство. Так что после окончания лицея, в 1839 году Михаил Петрашевский уехал от родителей и проживал в районе Коломны (ныне Адмиралтейский район Санкт-Петербурга) в каком-то старом, уже покосившемся доме.

С марта 1840 года Петрашевский служил переводчиком в департаменте внутренних сношений Министерства иностранных дел. В его обязанности входило сопровождение иностранных подданных при посещении ими российских учреждений - суда или полицейских участков, например. Параллельно молодой человек поступил в Петербургский университет вольнослушателем на юридический факультет - бывшим лицеистам давалось такое право. После того, как Петрашевский защитил диссертацию, он стал работать коллежским секретарем.

В это время он познакомился с западными теориями социализма, изучил работы Роберта Оуэна, Анри Сен-Симона, Пьера-Жозефа Прудона. Особенно близки ему стали идеи Шарля Фурье, чье учение было построено вокруг теории страстного влечения как необходимого условия для дальнейшего развития человечества. А если страсти приносят вред, то виноваты в этом не люди, а неправильно организованный общественный порядок. Согласно Фурье, необходимо было создать такой мир, в котором все страсти бы удовлетворялись и служили во благо.

Петрашевский понимал, что идеям нужно практическое применение. Поэтому стал задумываться о создании философского журнала и даже начал писать для него статьи под условным названием "Запас общеполезного". Дальше этого дело не пошло. Для издания журнала нужны были средства и связи, которым Петрашевский не обладал.

Молодому человеку нужны были знакомства и, чтобы ими обзавестись, Петрашевский откликнулся на объявление в журнале "Русский инвалид" за 1844 год, в котором сообщалось о наборе авторов для создания "Карманного словаря иностранных слов, вошедших в состав русского языка". Первый выпуск словаря увидел свет в апреле 1845-го. Словарь никаких радикальных идей не содержал и носил исключительно прикладной характер. В обществе к изданию отнеслись благосклонно. Виссарион Григорьевич Белинский отметил, что составлен словарь был "умно, со знанием дела" и посоветовал "запасаться им всем и каждому". Второй выпуск "Карманного словаря" был готов уже через год, но, по распоряжению министра просвещения Уварова, тираж был изъят и уничтожен. Хотя его часть успела разойтись по рукам. "Словарь" Петрашевского произвел сильное впечатление на читающую публику - в нем шла неприкрытая пропаганда идей социализма.

К моменту выхода первой части "Карманного словаря" Михаил Васильевич уже начал устраивать нашумевшие "пятницы" - собрания, которые в основном посещали представители разночинной интеллигенции. По пятницам они собирались в квартире Петрашевского, читали книги по материалистической философии и истории революционных движений. Собрания проходили без особого регламента. Обсуждался широкий спектр вопросов: от литературы и искусства до критики существующего строя и выработки реформ. Любой желающий мог выступить с докладом, после чего следовало бурное обсуждение. Заканчивался вечер скромным ужином.

Участниками "пятниц" были в основном писатели и публицисты. Среди них: братья Федор и Михаил Достоевские, Михаил Салтыков-Щедрин, Валериан Майков, Сергей Дуров. А также композиторы Михаил Глинка и Антон Рубинштейн; крупный помещик Николай Спешнев; химик Федор Львов; художник Павел Федотов и другие. В маленький дом Петрашевского набивалось до 50 гостей. Михаилу Васильевичу удалось собрать у себя весь цвет отечественной интеллигенции 1840-50-х годов.

Собрания петрашевцев (хотя они себя так не называли) нельзя было назвать политической организацией, поэтому их участники и не предполагали, что занимаются чем-то нелегальным. Петрашевцы были скорее мечтателями-утопистами, чем профессиональными революционерами.

Со временем среди членов кружка выделилось радикально настроенное меньшинство, к которому примкнул Михаил Васильевич. Он выступал за глобальные социальные преобразования, в том числе за отмену крепостного права.

Петрашевцы планировали даже наладить работу собственной типографии. Но сбыться этим планам было не суждено. Министр внутренних дел граф Лев Алексеевич Перовский приказал установить за Петрашевским и его единомышленниками наблюдение. Сделать это было поручено Ивану Липранди - знаменитому сыщику, тайному агенту полиции, в прошлом боевому офицеру и разведчику, а также приятелю Пушкина. 20 апреля 1849 года шеф жандармов граф Орлов забрал у Липранди дело и передал его в III Отделение. В ночь с 22 на 23 апреля 1849 года наиболее активные участники кружка были арестованы, в том числе и сам Петрашевский. Всего к следствию было привлечено 123 человека, 23 из них поместили в Петропавловскую крепость.

Работа следственной комиссии продолжалась до ноября 1849 года. Участники дела вели себя спокойно и ничего не скрывали. Они все еще не считали свои увлечения преступлением. Следствие действительно не смогло отыскать в собраниях петрашевцев следов подготовки восстаний, только лишь "заговор идей".

Михаил Васильевич во время следствия сделал в записной книжке такую заметку: "В двадцать лет судьба заставила меня иметь равнодушие к жизни, свойственное старости… Не находя ничего достойным своей привязанности - ни из женщин, ни из мужчин, - я обрек себя на служение человечеству, и стремление к общему благу заменило во мне эгоизм и чувство самосохранения". Петрашевский до конца своих дней был убежден, что служит на благо человечества.

В итоге, по решению судной комиссии, 21 член кружка, в том числе Михаил Петрашевский и Федор Достоевский, был обвинен в умысле на ниспровержение законов и государственного порядка и приговорен к "расстрелянию". Император Николай I проявил милость и заменил казнь бессрочной каторгой. Однако он пожелал, чтобы обвиняемым все же был оглашен смертный приговор и инсценирована казнь. Это была "показательная порка", чтобы другим неповадно было.

3 января 1850 года (22 декабря 1849-го по старому стилю) осужденных из Петропавловской крепости, где они провели 8 месяцев в одиночном заключении, доставили на Семеновский плац. Зачитали смертный приговор и стали готовить к казни. После чего было объявлено о смягчении приговора. Все осужденные получили разные сроки, Михаил Петрашевский был приговорен к бессрочной каторге.

В письме к брату Михаилу Федор Достоевский так описывал произошедшее: "Я стоял шестым, вызывали по трое, следовательно, я был во второй очереди и жить мне оставалось не более минуты… Наконец ударили отбой, привязанных к столбу привели назад, и нам прочли, что его императорское величество дарует нам жизнь. Затем последовали настоящие приговоры". Впечатления от пережитого писатель использовал в романе "Идиот".

Наказание Петрашевский отбывал в Восточной Сибири, на Шилкинском и Нерчинском заводах. По случаю коронации Александра II, манифестом 7 сентября (26 августа по старому стилю) 1856 года, Михаил Васильевич был освобожден от каторжной работы. Сначала его перевели на поселение недалеко от Иркутска, а в 1858 году и в сам город.

Ссылка не сломала Михаила Васильевича. Он продолжал вести активную, насколько это было возможно, общественную деятельность: нашел деньги на издание первой частной газеты "Амур" и вместе с декабристом Дмитрием Завалишиным начал кампанию против генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьева-Амурского. После чего был сослан в более глухие места Сибири.

Наконец Петрашевского перевели в село Бельское, Енисейской губернии (ныне в Красноярском крае). Это была заброшенная деревня, со всех сторон окруженная тайгой. Но даже там он продолжал вести какие-то тяжбы и писать разоблачительные письма.

В Бельском Михаил Васильевич и умер. Это произошло 19 декабря (7-го по старому стилю) 1866 года. Как умершего без покаяния, его похоронили за оградой кладбища. Благодаря сочувствующим людям могила сохранилась до наших дней.

Кружок Петрашевского прочно вошел в политическую историю нашей страны. Не было в России XIX века более масштабного судебного процесса, в котором участвовало бы так много литераторов, ученых и общественных деятелей.