Картины Николая Ге возмущали критиков и восхищали зрителей

В три месяца Николай остался без матери - тогда в центральных губерниях России свирепствовала холера. Заботы о новорожденном взяли на себя бабушка и няня. Его раннее детство прошло в деревне, а в 1840 году девятилетнего мальчика отправили в частный пансион в Киеве. Через год будущий художник поступил в Первую киевскую гимназию. Здесь обожавший рисовать Николай Николаевич брал первые уроки живописи у своего учителя рисования Федора Беляева. Пробовал писать акварелью и маслом, изучал картины Беляева, его эскизы, слепки гипсовых голов. Также Ге очень интересовали литографии полотен других художников.

Казалось бы, юноша определился с будущей профессией. Но после окончания гимназии в 1847 году Ге поступил на математический факультет Киевского университета. Настояли родственники. Хотя его тяга к живописи никак не ослабела. Молодой человек с упоением вел беседы о живописи с хранителем университетского музея. Николая Николаевича особенно восхищали работы Карла Брюллова. Он дотошно изучал манеру и стиль мастера.

В Киеве Ге проучился недолго. Старший брат Осип забрал его с собой в Санкт-Петербург, где Николай Николаевич, вновь вопреки своим интересам, поступил на математический факультет Санкт-Петербургского Императорского университета. При этом первое, что Ге сделал в столице - отправился в выставочный зал Императорской Академии художеств, чтобы посмотреть на картины Брюллова. "Приехал, увидал "Помпею" - и не мог наглядеться", - позже признавался Николай Николаевич.

"Промучился" на математическом факультете Ге недолго. В 1850 году он бросил университет и поступил в Императорскую Академию художеств. В студенческие годы за скромную плату писал на заказ портреты чиновников и давал уроки рисования в домах столичной знати. А в 1855 году представил Совету Академии полотно "Ахиллес оплакивает Патрокла", за которое получил Малую золотую медаль. Через два года за картину "Саул у Аэндорской волшебницы" (также известна как "Аэндорская волшебница вызывает тень Самуила") Николай Ге получил уже Большую золотую медаль, что позволило начинающему художнику отправиться в пенсионерскую поездку по Европе за счет Академии художеств.

Поездка продлилась гораздо дольше, чем предполагалось. Два года Николай Ге провел в Риме: писал эскизы, а также одним из первых оценил полотно Александра Иванова "Явление Христа народу" (1859). (Это впоследствии вдохновило и самого Николая Николаевича обратиться к евангельским сюжетам.) Также он довольно долго жил во Флоренции, где обращался к сюжетам древнеримской истории, писал женские портреты, пейзажи. Но все это не вылилось ни в какую большую работу, и Ге настиг творческий кризис. Вернуться с пустыми руками на Родину художник не мог. И вот тогда он обратился к Евангелию.

У Николая Николаевича родилась идея "Тайной вечери". Ге написал картину в реалистичной манере всего за две недели. С этим полотном, которое было явно вне всех канонов академизма, художник вернулся в Петербург в 1863 году. За "Тайную вечерю" Академия художеств присвоила ему звание профессора исторической и портретной живописи. А на следующий год император Александр II выкупил полотно для музея Императорской Академии художеств за 10 тысяч рублей.

Но не все было так радужно. У картины нашлось множество критиков, считавших, что работа Ге лишена мистической глубины и что живописец как будто бы низвел небесное к земному. "Он первый из живописцев намеренно отнял у величайшего из мировых событий его божественность", - заметила современница художника, писательница Наталья Грот.

При этом поклонников работы Ге все же было больше. Лев Толстой отмечал, что его "собственное представление о последнем вечере Христа с учениками совпало с тем, что передал в своей картине Ге". Лестно высказался о "Тайной вечере" и Илья Репин: "Не только у нас в России, но, можно смело сказать, - во всей Европе за все периоды христианского искусства не было равной этой картине на эту тему".

Вдохновленный первым успехом Николай Николаевич вскоре вновь уехал в Италию, где провел еще несколько лет в трудах над евангельскими сюжетами ("Христос и Мария, сестра Лазаря", "Братья Спасителя" и другие), портретами и пейзажами. Во Флоренции Ге познакомился с писателем и философом Александром Герценом. И несмотря на то, что Герцен был "государственным преступником" и политическим эмигрантом, решился написать его портрет, занявший, в итоге, достойное место в творческом наследии художника.

В конце 1869 года Николай Ге снова вернулся в Петербург и тут же окунулся в водоворот творческой жизни столицы. Он стал одним из учредителей Товарищества передвижных художественных выставок. Для Первой Передвижной выставки художник создал картину "Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе" (1871). Полотно произвело сильное впечатление на современников. В дальнейшем его приобрел для своей коллекции меценат и коллекционер Павел Третьяков.

В петербургский период творчества Ге создал еще несколько довольно успешных работ на тему отечественной истории. Среди них: "Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы" (1874) и "Пушкин в селе Михайловском" (1875). Также художник писал прекрасные портреты многих своих современников: Ивана Тургенева, Николая Некрасова, Марка Антокольского, Михаила Салтыкова-Щедрина, чуть позже Льва Толстого.

Но при этом у Ге хватало и работ, вызвавших довольно резкую критику со стороны его современников. Николай Николаевич сложил о себе впечатление как о неровном, неустойчивом живописце. Один из идеологов передвижников художник Иван Крамской сетовал ему однажды: "Я устал защищать ваши картины, Николай Николаевич". И, конечно, для живописца весь этот неуспех было сложно выносить. Ге погрузился в очередной творческий кризис.

В 1875 году Николай Николаевич навсегда покинул Петербург. Он купил небольшой хутор в Черниговской губернии, переехал туда и несколько лет не занимался живописью. Его основным интересом стало сельское хозяйство и участие в деятельности Черниговского губернского земства. Параллельно художник рефлексировал на тему религии и морали и пришел к выводу, что искусство не может быть средством заработка, ведь им нельзя торговать.

И тем не менее, Николаю Николаевичу пришлось поступиться его вновь обретенными принципами. Крайняя нужда вынудила Ге начать писать заказные портреты местных богачей. Понятно, что он брался за эту работу крайне неохотно.

Духовный кризис живописца выразился в картине "Милосердие" (1880), где он нарушил все каноны изображения Иисуса Христа. Христос у Ге предстал в виде оборванного нищего. Полотно страшно раскритиковали и не приняли "в обществе". Ге уничтожил картину. Спустя много лет специалистам Третьяковской галереи удалось ее обнаружить. Поверх "Милосердия" Николай Ге написал одну из самых известных своих картин "Что есть истина? Христос и Пилат" (1890), которая также вызвала неоднозначную реакцию критиков. Полотно Ге представил в Петербурге на XVIII выставке Товарищества передвижников. Из-за неканонической трактовки образа Христа картина была запрещена церковной цензурой и снята с экспозиции. Под запрет попала еще одна работа художника - "Суд Синедриона. Повинен смерти" (1892 год). Хотя она выставлялась в конференц-зале Академии наук даже не для широкой публики, а для друзей и знакомых Николая Ге.

Последние десять лет жизни художник продолжал работать над "Страстным циклом", куда, помимо двух запрещенных полотен "Суд Синедриона" и "Что есть истина?", вошли также "Выход с Тайной вечери" (1889), "Иуда" (1891), "Распятие" (1883-1894), которое, кстати, тоже было запрещено - император Александр III охарактеризовал его не иначе, как "бойня".

За год до смерти Николай Ге создал автопортрет, который считается одной из лучших его работ. Художник скончался 13 июня (1-го по старому стилю) 1894 года в своем хуторе в Черниговской губернии. Похоронен там же.

Критики находили изъяны в работах Николая Николаевича, простые же зрители восхищенно замирали перед его картинами, восторженные и мгновенно пораженные мощью его таланта. Ге первым среди русских художников уловил новое реалистическое направление в библейских сюжетах, и пусть его прогрессивное видение не сразу нашло отклик у современников, зато навсегда оставило его в сердцах потомков.