Ваше Высокопревосходительство
Петровской Табелью о рангах при русском дворе было определено появление придворных женских чинов. Это случилось 24 января 1722 года. Незамужние девицы могли становиться фрейлинами двора, а замужние - статс-дамами. Для этого требовалось лишь знатное происхождение, особые услуги членам императорской фамилии или родство с высокими чиновными особами при дворе. Выгоды же можно было получить немалые. У девушек появлялся шанс составить выгодную партию, получить приданое и, конечно, высокое покровительство.
Впрочем, ослепительных красавиц по понятным причинам при дворе не любили. Но история российского двора знает и исключения: Александра Смирнова-Россет при дворе Николая I или голубоглазая брюнетка Зинаида Юсупова, фрейлина при дворе Александра III. При дворе последнего Романова была назначена фрейлиной внучка поэта Анна Александровна Пушкина.
Особую группу составляли кавалерственные дамы - особы, награжденные орденом Св. Екатерины, учрежденным в 1714 году.
Число фрейлин и статс-дам постоянно менялось. При появлении придворных должностей их было всего по двенадцать, а в 1914 году при дворе числилась 261 фрейлина из 280 придворных дам. Всех их полагалось называть "ваше высокопревосходительство".
Орденское платье
Особым Установлением 1743 года было впервые введено орденское платье для обладательниц ордена Св. великомученицы Екатерины. Платье шилось из "серебряного гласета по местам вышитое золотом с золотыми шнурками и кистями, шлейф же зеленый бархатный". Длина шлейфа определялась рангом дамы. У великих княжон он был короче, чем у императрицы, но длиннее, чем у остальных придворных дам.
Такое платье надевалось в дни особых торжеств - в день орденского праздника, тезоименитства кого-либо из членов императорской семьи, государственных приемов иностранных посольств и т. д. В правление Павла Петровича у ордена появилась вторая степень - Малый и Большой крест. Тогда-то, сохранив цвета, несколько изменили покрой.
Платье соответствовало всем требованиям принятой при дворе моды. Низкое декольте, стянутая корсетом талия и юбка на каркасе были полной противоположностью уже появившейся моде на легкие туники в "античном вкусе", которые носили в Париже и которые дома, в кругу близких по духу друзей и родственников, надевали некоторые петербургские красавицы и аристократки. Шляпа, украшенная страусовыми перьями, была единственным "мужским" элементом в наряде кавалерственной дамы.
В начале XIX века от мундирных нарядов всех орденов категорически отказались, но в 1855 году для кавалерственных дам был предложен особый наряд цветов ордена (белый с красным), который приближался по крою к костюму фрейлины. Мантия особо знатных особ из красного бархата должна была быть подбита горностаем.
История знает единственного мужчину, награжденного орденом Екатерины, - это сподвижник Петра А.Д. Меншиков, но она умалчивает о его особенном для этого случая наряде.
Наряды фрейлин
В XVIII веке, с воцарения Петра Великого, неоднократно вводились новые правила ношения костюмов для различных придворных событий. Екатерина Великая пожелала, чтобы дамы приезжали ко двору в курточках и юбках такого же цвета, как и мундиры их мужей, имеющих высокие административные должности в губерниях. Самое примечательное из решений Екатерины относительно костюма касалось возвращения в российскую жизнь русской традиционной одежды.
Императрица была озабочена тем, чтобы придать национальный характер своему правлению, и одежда оказалась самым действенным средством выражения этих намерений. Известно, что императрица впервые облачилась в "русское" платье, принимая императора Иосифа II, а затем обратилась к своему французскому корреспонденту Гриму с вопросом о том, не стал ли Париж "одеваться по царице". Неотрезное свободное платье с откидными рукавами и довольно низкие прически разительно отличались от модных рекомендаций, неудивительно, что последовательниц среди близких двору дам было не так уж много.
В 1812 году ситуация резко изменилась, и мемуаристы свидетельствуют, что "дамы отказались от французского языка. Почти все оделись в сарафаны, надели кокошники и повязки; поглядевши в зеркало, нашли, что наряд сей к ним очень пристал, и не скоро с ним расстались", - писал Ф.Ф. Вигель. Это вдохновило императора Николая I указом от 27 февраля 1834 года учредить особый наряд для придворных дам в русском стиле. Современники называли его "офранцуженным сарафаном".
Роль сарафана отводилась нижнему сильно приталенному платью, отделанному широкой вертикальной полосой, имитирующей застежку традиционного сарафана. Сверху надевалось затянутое в талии тугим корсетом распашное бархатное платье с откидными рукавами. Старшая придворная дама носила малиновое, а фрейлины пунцовые верхние платья. Фрейлинам великих княжон полагалось носить платье из светло-синего бархата. Фрейлины императрицы и великих княгинь отличались лишь шитьем на платьях: первые имели золотое, а вторые - серебряное.
Мы имеем возможность сравнить описания придворных нарядов, сделанные двумя фрейлинами двора. Уже упомянутая Смирнова-Россет записала: "В 26 году был 1-го генваря бал с мужиками, в их числе, конечно, было более половины петербургских мещан. Государыня была в сарафане и повойнике, и все фрейлины тоже". Теперь мы точно можем сказать: николаевское Установление лишь узаконило существующую практику - носить в торжественные дни и при дворе платье в русском стиле.
Дочь поэта Тютчева Анна Федоровна, служившая фрейлиной при двух российских императорах, писала: "В дни больших праздников и особых торжеств богослужение отправлялось в большой церкви Зимнего дворца; в таких случаях мужчины были в парадной форме, при орденах, а дамы в придворных костюмах, то есть в повойниках и сарафанах с треном, расшитым золотом, производивших величественное впечатление".
Шифры, портреты, ордена
На многих старинных портретах можно увидеть бриллиантовый вензель - начальную букву имени императрицы, - который придворные дамы носили на левом плече. Он получил название "шифр" от французского chiffre. Шифр получали выпускницы Смольного института и фрейлины. Ввела его в придворный обиход Екатерина Великая, поэтому первый шифр был "Е", а затем "М", "А" соответственно именам Мария, Александра, и даже сдвоенные буквы. Шифры изготавливались обычно из драгоценных материалов и оставались в семье бывшей фрейлины. Княжна Е.А. Мещерская в связи с этим вспоминала в 1918 году: "Матрос был, очевидно, осведомлен о том, что шифры придворных фрейлин были бриллиантовые, а потому на другую чашку весов попали шифры всех фрейлин, которые были в нашем роду".
Особую роль играл жалованный миниатюрный портрет, так что при дворе было немало "портретных дам". Этот первоначально нагрудный знак ввел в придворный обиход Петр Великий, который приравнивал его к высшим российским орденам. Он оформлялся короной и осыпался бриллиантами. Таким образом, Петр отменил обычай награждать отличившихся подданных нарядным платьем. Царь впервые увидел изящные миниатюрные портреты монархов в своем первом заграничном путешествии в конце XVII века, оценил и со временем заказал миниатюры - свои и жены, будущей Екатерины I, для награждения избранных персон. Сначала портреты носили в петлице или на орденской ленте.
При дворах других российских монархов жаловали табакеркой с портретом или монограммой.
Также известны серьги и браслеты с изображением царствующей четы, но в XIX столетии "портреты" стали менее официальными наградами и означали особенную личную благорасположенность венценосного дарителя к одному из придворных. Не случайно уже в екатерининское время появились браслеты, известные под названием "сантимент". Во второй половине XIX века украшения с портретами получили более широкое распространение - их дарили актерам во время бенефиса. Со временем и частные лица стали заказывать ювелирные портреты своих близких.
В особо торжественных случаях кавалерственные дамы надевали красную ленту ордена через правое плечо с бантом на талии слева. В других ситуациях бант с девизом "За любовь и Отечество" и орденским крестом носился "у сердца" на левой стороне груди.
Умница, красавицы, добрая душа
Близость ко двору накладывала определенный отпечаток на характер девушек, выбранных среди прочих равных по происхождению и воспитанию. И в семье, и в Смольном институте либо частном пансионе они воспитывались в обожании правящей династии.
Строгое религиозное воспитание и ничем не поколебимая верность сословию не исключали постоянного соперничества, тщеславия, капризности и экзальтации. В этой среде выросло много ярких талантливых писательниц, музыкантш, художниц и вышивальщиц, создававших для церкви тончайшие и высокохудожественные работы.
Две фрейлины получили особую известность, оставив мемуары, которые описывали не только повседневную жизнь двора, их собственную историю, но и встречи с выдающимися писателями, музыкантами...
Согласно придворному этикету, далеко не все могли быть приняты во дворце высочайшими особами. Тогда на помощь Елизавете Алексеевне (жене Александра I) или великой княгине Елене Павловне (тоже покровительствовавшей искусствам) приходили их фрейлины. Они назначали встречи поэтам, исполнителям или ученым в своих апартаментах. Хотя фрейлины и жили в дворцовых помещениях, принадлежавшее им пространство не считалось придворным, и подобная встреча уже не противоречила церемониалу.
Александра Смирнова-Россет (1809-1882) была женщиной необычной судьбы. Не все ясно в ее происхождении. Ее бабушка со стороны матери была урожденной княжной Цициановой, но по отцу никаких титулов или великосветского родства не было. Правда, возможно, отец состоял в дальнем родстве с воспитателем Александра I Лагарпом.
Карьера началась усилиями отчима полковника Арнольди, успевшего устроить свою падчерицу в Екатерининский институт, а пасынков в Пажеский корпус.
Собственные таланты выдвинули ее в число первых учениц и претенденток на службу при дворе. Но великая княгиня Елена Павловна ее к себе не взяла из-за темного происхождения, а императрица Мария Федоровна запросила предварительно послужной список отца.
Смирнова вдохновляла А. Пушкина, П. Вяземского, Н. Гоголя, М. Щепкина, В. Жуковского, В. Белинского. Общением с ней дорожил весь цвет русской культуры первой половины XIX столетия. Существует двенадцать вариантов ее биографических записок, работой над которыми до сих пор заняты историки литературы. А. Пушкин о ней писал:
- В тревоге пестрой и бесплодной
- Большого света и двора
- Я сохранила взгляд холодный,
- Простое сердце, ум свободный
- И, как дитя, была добра.
Анна Федоровна Тютчева (1829-1889) родилась в Мюнхене, где при русской миссии служил ее отец, знаменитый русский поэт Ф.И. Тютчев. Финансовые трудности семьи заставили поэта просить о придворной должности для дочери, что и случилось в 1853 году.
В 1866-м она вышла в отставку. Формально это было связано с ее замужеством с И.С. Аксаковым, но охлаждение между фрейлиной и императрицей началось раньше. Вельможная особа стала тяготиться безграничной преданностью, обожанием и совестливостью своей фрейлины.
Воспоминания и дневники Тютчевой "При дворе двух императоров" необычайно интересны. Прекрасно образованная и развитая девушка сразу увлекла двор, привнеся в затхлую ограниченную атмосферу мелких интриг и доносительства ароматы другой жизни.
Все хотели поговорить с ней о новых книгах, выставках. Она писала в 1857 году: "В свете ко мне относятся как к важному лицу, мужчины ищут моего общества, желают знать мое мнение и приписывают мне значение большее, чем я имею".
Она видела свое предназначение в том, чтобы "ее императрица" знала истинное общественное мнение по самым разным вопросам политики, образования, насущных проблем культуры и духовной жизни. Но она была слишком умна, чтобы не заметить ханжества и притворства двора.
Красавица
Трудно представить себе кого-нибудь более привлекательного при дворе, нежели княгиня Зинаида Николаевна Юсупова (1861-1939). Ее сын Феликс так описывает свою мать: "Моя мать была очаровательна. Со стройной талией, тонкая, грациозная, с очень темными волосами, смуглым цветом лица и голубыми глазами, блестящими, как звезды".
Ее портреты писали лучшие художники: Валентин Серов, Константин Маковский, Николай Богданов-Бельский...
Юсупова блистала на балах в любом наряде. На балу 13 февраля 1903 года в Зимнем дворце среди двадцати пар, танцевавших русский танец, пальма первенства единогласно была отдана ей. Это был необыкновенный бал. Все придворные готовились к нему несколько месяцев, заказывая костюмы в русском стиле - точные копии подлинных костюмов XVII века из Оружейной палаты. Лучшие фамильные драгоценности блистали на груди, в ушах и на руках приглашенных дам. Но и им трудно было состязаться с великолепием наряда Юсуповой, принадлежащей к богатейшему российскому семейству.
Она была невероятно артистична. Играла в благотворительных спектаклях, занималась исследованием драгоценных камней и даже опубликовала несколько работ по геммологии.
"Русский стиль" - карты и прототипыЕе можно было бы считать баловнем судьбы, так щедро княгиня была одарена красотой, талантами и удивительными нравственными качествами. Еще в 1900 году она составила духовное завещание, согласно которому все движимое имущество "в коллекциях предметов изящных искусств, редкостей и драгоценностей, собранных нашими предками и нами и хранящихся в домах наших петербургском (Мойка, 94) и московском (Трехсвятительский пер. у Красных Ворот) и подмосковном имении Архангельском", передала в собственность государства.
Зинаида Николаевна недолго состояла во фрейлинах. Покинув Россию в 1919 году, она много сделала для своих соотечественников в Риме. Созданная ею белошвейная мастерская обеспечивала эмигрантов бельем, в столовой можно было получить бесплатные обеды, а в бюро приискать посильную работу.
Добрая душа
Воспитательницей будущей невестки Юсуповой княжны Ирины Александровны (племянницы последнего царя) была фрейлина двора графиня Екатерина Леонидовна Камаровская (1878-1965). Ее, коренную москвичку, пригласили ко двору в 1910 году по рекомендации старинной подруги М.В. Ершовой (внучки старейшей кавалерственной дамы), оставившей должность в связи с замужеством.
Графиня Камаровская зарекомендовала себя на благотворительном поприще, опекая детские дома и приюты задолго до того, как ее пригласили в Петербург.
Все российские императрицы покровительствовали различным институтам и благотворительным учреждениям. Их фрейлины во всем помогали венценосным особам, устраивали благотворительные базары даже в Зимнем дворце. Об одном из них и рассказывает в своих воспоминаниях фрейлина графиня Камаровская. Там продавались детские рисунки и различные поделки. Отец Ирины, великий князь Александр Михайлович, и другие члены семьи передали для распродажи многочисленные сувениры из своих путешествий. Опыт ведения ею дел произвел хорошее впечатление, то, что теперь мы бы назвали бизнес-планом, было составлено и исполнено безукоризненно.
Камаровская пробыла при дворе недолго, в 1913 году она вышла замуж и оставила службу. Графиня-фрейлина Россию не покинула и похоронена в семейной могиле на Новодевичьем кладбище.
Возможно, ей удалось выжить потому, что в браке она стала Виноградовой, а ее муж, бывший учитель в семье великой княгини Ксении Александровны, в советское время преподавал в московских вузах. Судьба ее подруги А.Е. Волконской сложилась тяжелее. Ее муж, Маслов-Одоевский, свитский генерал, был репрессирован и сослан.
Лучшие ученицы
Все девушки, которые могли рассчитывать на должность и покровительство двора, имели прекрасное образование. Их обучали музыке, языкам, танцам, вокалу, рисованию. Даже если, волею судеб, семейство не располагало средствами, умение шить, вышивать, работать с бисером, основы домоводства всегда позволяли им быть готовыми к любой перемене судьбы.
Княжна Мещерская рассказывала, что к балетному станку ей пришлось встать в пятилетнем возрасте. Наталья Труханова, известная в Париже балерина и жена графа Игнатьева, вспоминала, что граф, при первой встрече пригласивший ее на танец, сказал, что балеринам следует учиться вальсу у светских дам, которые танцуют бальные танцы гораздо лучше профессиональных танцовщиц.
Безупречное владение языками, умение чертить и рисовать были обязательны для столичной дворянки. Если в обедневшем семействе не хватало средств, роль профессионального воспитателя с легкостью выполняла их собственная мать. Девушек с детства учили щипать корпию, перевязывать раны и оказывать первую помощь. Известная многим по портрету И.Е. Репина баронесса Варвара Икскуль фон Гильдебранд (1850-1928) не только организовывала на свои средства лазареты и санитарные поезда, но и в 1916 году была награждена Георгиевским крестом за то, что под неприятельским огнем перевязывала раненых и выносила их с поля боя.
Судьбы тех, кто не покинул Родину после 1917 года, складывались по-разному. Многие из них, не имея возможности продолжать образование или заниматься преподаванием, начали изготавливать шляпки, плести из бисера или создавать умопомрачительные туалеты. Возможно, ремесленные навыки дам были далеки от совершенства, но они обладали развитым вкусом и четко знали, когда и что носить.